Я вовремя вспоминаю, что в квартире мы не одни и надо бы вести себя потише, поэтому до крови кусаю губы и извиваюсь под ним.

Рустам придерживает руками мои бедра и толкается чаще, глубже, мощнее. На виске часто пульсирует крупная вена, а взгляд мутный и настолько горячий, что я медленно плавлюсь под ним. Чтобы почувствовать его всего, я обнимаю руками за шею и притягиваю Тахирова к себе. Закрываю глаза, нахожу своими губами его губы и целую, приглушая собственные стоны.

Господи, плевать, что будет дальше, после… Пусть растопчет моё сердце ногами, словно тонкий хрусталь. Сейчас единственное, чего я хочу, чтобы он был со мной здесь и сейчас.

***

Я просыпаюсь, потому что чувствую — на меня смотрят внимательно и долго. Приоткрыв глаза, слегка улыбаюсь. Я сладко уснула в объятиях Тахирова и, он всё-таки не ушёл вчера, как я его и просила. После тумбы в прихожей мы опробовали мой кухонный гарнитур, двуспальную кровать и душ. От воспоминаний вчерашней ночи тело сладко ноет и, как ни странно, требует продолжения ещё и ещё.

Я тут же думаю о том, как выгляжу в его глазах. Не слишком ли взъерошены мои волосы и не потёк ли вчерашний макияж.

— Доброе утро, — произносит Рустам и в тот момент, когда я пытаюсь высвободиться из его объятий, чтобы достать зеркальце из ящика, он перехватывает меня за талию и опрокидывает на спину, навалившись сверху. — Ты слишком долго спишь, Лера.

Он разводит коленом мои ноги и упирается твёрдым горячим членом в мою промежность. Нависая надо мной целует — дразнит, лишь слегка задевает губами мои губы и коварно улыбается, глядя мне в глаза. Кажется, что таким я Тахирова ещё никогда в жизни не видела. Но то, что я созерцаю мне определенно нравится.

— Прости, была слишком беспокойная ночь, поэтому мне простительно, — усмехаюсь я.

— Неужели я громко хроплю? — вскидывает брови Тахиров.

Я упираюсь кулаками в его мощную грудь и выгибаюсь навстречу — между ног всё пылает огнём. Хочется поскорее принять его в себя и получить разрядку.

Дверной звонок звучит так неожиданно, что я вздрагиваю и убираю руки от Рустама."

"— Давай не будем открывать? — просит он, опускаясь на локти и обдавая меня жаром своего тела.

— Чёрт! Это же Ольга Семеновна пришла! — вспоминаю, взглянув на часы. — Скорее одевайся!

Я бегаю по комнате в поисках вещей и наконец нахожу своё домашнее платье. Плевать, что оно мятое и, кажется, село после стирки. Я пробегаю мимо комнаты Надюшки и, убедившись в том, что дочка мирно спит, быстрым шагом направляюсь в прихожую. Щелкаю дверным замком, впускаю замерзшую Ольгу Семеновну с растаявшими снежинками на куртке в квартиру и несколько раз подряд прошу у неё прощения.

— Что-то вы долго не открывали, — улыбается она, протягивая мне сумку. — Я уж подумала, что время перепутала.