И в дальнейшем сможете с ней общаться, но не чаще раза в неделю, трудно чаще открывать канал в другом измерении. А пока береги себя и ребенка, все будет хорошо.
Голос затих. Может, у меня и появились бы вопросы, но беседовать было уже не с кем. Сознание медленно возвращалось ко мне. Я по-прежнему сидела на полу, прислонившись спиной к ванне, сжимая в руке зубную щётку. В дверь ванной стучал Сергей и обеспокоенно спрашивал:
— Аня, все хорошо? Ты долго не выходишь что-то. Нина опять звонила, ты с ней поговоришь?
— Да, все хорошо, сейчас выхожу — откликнулась я и встала с пола.
Наконец, умывшись и причесав мокрой ладонью взлохмаченные волосы, машинально отметив — подстричься бы, посмотрела на себя в зеркало. Вроде бы безумие из взгляда ушло, наоборот, смотрю внимательно и сосредоточенно, обдумываю то, что стало известно. Раньше я бы, конечно, ни за что не поверила бы в эту галиматью, но теперь, прожив почти четыре года в другом мире, я восприняла это как данность и готова строить конкретные планы на дальнейшую реальность.
— Знаешь, Сережа, давай разводиться!
Он застыл от удивления, полуобернувшись ко мне.
— Разводиться? Но почему?
— Прости, но я не хочу жить в обмане, плохо это и для меня и для тебя.
Сергей как-то сконфуженно отвёл взгляд.
— Прости, если сможешь, Аня, я не хотел, чтобы ты вот так все узнала, думал, сам как-нибудь скажу, и вот не мог все никак…
— Ты о чем, Сергей?
— Ну, ты же теперь знаешь, что у меня другая женщина, и… ребенок у нас будет… она все хотела с тобой поговорить, я не разрешал, все думал, сам насмелюсь.
Я уже вовсе вначале ничего не понимала, потом медленно до меня стало доходить — все это время муж изменял мне, завел другую семью, обманывал и там, обещая развестись со мной и ничего не делал.
Но для меня это сейчас самый лучший выход — я не буду чувствовать себя виноватой перед ним, выяснилось, что все это случилось задолго до нашего исчезновения из этого мира. И ничего Сергею объяснять не буду, все и так теперь ясно.





