Мертвый остров

Любой варшавский вор – убежденный враг России. Поляки дали основной процент агентуры. Их послали на родину под новыми именами. Теперь шпионов предстояло отыскать корпусу жандармов. Алексей, памятуя о своих стычках с синими мундирами в Варшаве, сомневался в успехе.

Вторыми после панов шли евреи. Эти не мечтали о независимом государстве, но были обижены на Россию за ограничения в правах. Найти таких агентов – что сыскать иголку в стоге сена…

Проще всех оказалось с грузинами и малороссами. Среди них идеи национализма едва начали развиваться. Вернувшись в горы или к себе в хату, такой шпион сразу выдавал себя.

Он мутил народ, сколачивал очередное тайное общество, строчил донесения японцам. И быстро попадал на заметку.

Сахалинская «цепочка» вышла из ведения Департамента полиции и Военного министерства. Завершали ее разгром жандармы. Они споткнулись на вожде предприятия, на Гизберт-Студницком. Показания Люсиуса изобличали его в шпионстве. В мирное время оно наказывалось непродолжительной ссылкой в Сибирь. Содействие побегам тянуло на полноценную каторгу, но именно этого доказать не удалось. Даже бумаги, найденные в Сибирском торговом банке, не давали к этому ясных указаний.

Таубе решил надеть-таки на статского советника кандалы. Он вызвал на допрос Смидовича. Тот явился худой, изможденный, с болезненно горящими глазами. От былой вальяжности лакея не осталось и следа.

– Тарасюк дал против тебя показания, что ты причастен к побегу Шурки Аспида. Во время побега был убит часовой. Понимаешь, чем пахнет?

Лакей молчал. Таубе открыл Устав о ссыльных и показал ему статью 310.

– Вот, гляди. Виновные в побеге, если они для достижения преступной цели учинили смертоубийство, наказываются бессрочной каторгой.

Их пособники – тоже. То есть тебе теперь звенеть кандалами до конца жизни. А пан Гизберт отделается много легче. Как сахалинский житель, он поедет в Верхоянский округ Якутской области. На четыре года. Где же здесь справедливость? Расскажи о нем правду, и пусть он тоже сядет на нару!

Смидович покачал давно не мытой головой:

– Нет.

– Почему? Ты ответишь за двоих. Зачем тебе это?

– Пан Гизберт делал святое дело: он возвращал Польше поляков. И то не просто поляки.

Каждый из них – зерно, из которого вырастет колос. А каждый колос родит потом десять колосьев. Поднимется целое поле! То боёвцы, они отвоюют независимость Польши. Люди, которых мы с паном Бенедиктом выпустили на волю, станут жить в своей стране. Где не будет вас, русских…

Смидович умер от скоротечной чахотки, не дождавшись окончания следствия. Молчали и другие поляки. Вместе с Гизбертом выходил из-под удара и Ялозо. Единственной уликой против него были предсмертные записки Голунова. Этого не хватало для суда.