К самим виновникам беспорядка закон был гораздо более лоялен – их оштрафовали на пятьдесят рублей, которые тут же и выложил озверевший папа Жуков.
– И за меня отдайте, пожалуйста, я вам непременно верну! – пролепетал из угла Омельченко.
Папаша бросил на него свирепый взгляд, прорычал что-то себе под нос, обещая, видимо, уничтожить всех родственников Омельченко, но пятьдесят рублей заплатил. После чего он погрузил обоих друзей в машину и повез Омельченко домой.
* * *– Как раз вы тогда к нам пришли, помните? – поднял глаза Артем на меня.
Я просто кивнула, безусловно, вспомнив свой первый визит домой к Людмиле Омельченко и так неожиданно и экстравагантно появившегося тогда Артема.
– И что же? – спросил Арсентьев. – Это ты для чего нам рассказываешь?
– Просто мы тогда и попали с Артемом, – вздохнул Омельченко. – У нас тогда на той квартире мужики одни тусовались. Короче, они героин у нас оставили. А он потом пропал…
– Как пропал? – не понял Арсентьев.
Артем пожал плечами.
– Ну, взял кто-то, наверное…
– Кто взял? – продолжал допытываться Арсентьев.
– Да не знаю я! – посмотрел на него измученным взглядом Артем.
– Так, а эти наркодилеры что? – сдвинул брови капитан.
– Что, что… Наехали на нас, конечно. Отдавайте, говорят, или порошок, или деньги. А откуда у меня такие деньги? И у Виталика тоже. Родители бы не дали ни за что. Тогда бы пришлось все рассказать, и папаша решил бы, что нас дешевле прибить.
– Как он был бы прав! – с невольной усмешкой заметил Россошанский.
Арсентьев сделал ему замечание и обратился к Омельченко:
– Ты продолжай, продолжай.
Артем хмуро посмотрел на него.
– Как будто это так просто, – проворчал он. – Кого грабить-то, Жуковых родичей, что ли?
– Ха! – воскликнул Россошанский и покачал головой. – Круто! А Вячеслава, значит, просто!
Омельченко снова вздохнул и тихо сказал:
– У меня выхода другого не было.
* * *Артем Омельченко сидел в коридоре стоматологической клиники и мучился. Но мучился он сейчас совсем не от зубной боли, как можно было подумать.
