О чём он говорит? Что решает? Что сейчас вообще произошло? И кто эта ведьма, которую он себе возьмёт? Я? Серьёзно? В голове роится столько вопросов, что я снова начинаю проваливаться в боль. Она скалится острыми клыками, пугая знакомой агонией. Но на этот раз остаётся без добычи. Мужчина склоняется к моим губам, заслоняя собой от одного из моих личных монстров. И целует. Впервые за все наши общие сны.

Таю в его руках, растворяюсь в нём, забываю себя. Меня нет, есть ощущение этой ласки, его языка во рту, нежных губ на губах. Ощущение силы и мощи мужского тела, рядом с которым можно чувствовать себя маленькой и хрупкой.

Я так давно мечтала хотя бы во сне его целовать, но боялась оттолкнуть, показав всю глубину своих чувств. А сейчас… сейчас… Мои руки впиваются в широкие плечи. И хочется, чтобы он сжал меня ещё сильнее, удержав подле себя, забрав себе… Ему одному я готова это позволить. Какая ирония. Так безумно любить того, кого видеть можешь только в снах. Он никогда мне ничего не обещал. Это было бы глупо… Но я, вопреки доводам рассудка, всегда чувствовала себя принадлежащей ему. Словно метку на сердце имела.

— Рами, — он прикусывает мою губу, целует уголочек рта. — Я готов был тебя отпустить, уйти, прекратить эти сны. Но не теперь. Я не отдам тебя смерти. Ты моя. Только скажи, что хочешь быть со мной. Дай мне право действовать.

— Хочу… — признание слетает с губ так легко, как может только в снах. Синие глаза в ответ полыхают торжеством. — Жаль, что это невозможно.

На чувственных губах появляется кривая многозначительная ухмылка.

— Возможно. Поверь мне, возможно если не всё, то очень многое.

Другой вопрос в цене. Твоя — будет прежняя жизнь. Свою — я скоро узнаю. Меня выбрасывает из твоего сна. Наверное, ты просыпаешься. Продержись ещё немного. Всё скоро решится.

Он снова сминает мои губы своими, берет меня этим поцелуем, вырывая стон из груди. Заставляя цепляться за белый батист его рубашки.

— Люблю тебя… — шепчу ему в губы, но его рядом больше нет.

Глаза распахиваются и смотрят в серый предрассветный потолок. Он давно мне вместо неба. Кто-то ещё до меня наклеил над кроватью фосфоресцентные фигурки месяца и звёзд, но к утру их уже почти не видно.

Веки жжёт непролитыми слезами. Но я не буду им поддаваться. Он снова мне снился. И просил держаться. Я держусь.

Тайрэн

Ладони всё ещё чувствуют тепло её тела, но я уже знаю, что проснулся. Глушу в себе досаду, отодвигаю на задний план липкий страх, что это была последняя наша встреча, вину, что едва не потерял её, так надолго оставив. Время бежит стремительно. И у неё его почти нет. Значит, мне нужно действовать не теряя ни секунды.