Взметнулась широкая юбка, отбили чечётку каблуки — нет мне ни соперницы, ни соперника. Ан, нет. Вот он, красавец. Вышел — плечи на разворот, Глазами по мне водит, подмаргивает. Ах, ты, ж! А я вот так. А он — эдак. И опять… и снова… И когда казалось, что сил уже совсем нет, Кирен подхватил меня и прошептал на ухо: — Сдаюсь, милая. ты переплясала. И поцеловал жарко, властно, долго… и никого не замечая. И как он унёс меня из круга, и как мы оказались на тихой заводи у реки, я уже не помнила. Мы сидели на брёвнышке и всю ночь целовались. О чём-то шептались. Что-то рассказывали друг другу.
— Что?!?!?! Попыталась вскочить, но тут же была перехвачена и усажена на место.
— А что ты удивляешься? Конечно, вредная. До сих пор ни разу не сказала, что любишь. — И он вздёрнул подбородок, показывая как обижен.
Ласково погладила такое родное лицо. Провела пальцами по бровям… скулам… губам. Прильнула к ним в горячем поцелуе. Прошептала тихо: — очень люблю тебя, Кирен. Хочу быть с тобой. Хочу просыпаться утром, а ты — рядом, чтобы был. Поеду куда-нибудь, а ты — рядом. села за стол, а ты — рядом. Всегда и везде — рядом. Так я хочу. А ты?
— И я хочу. Хочу, чтобы приехал из похода, а ты встречаешь. По дороге бежишь навстречу, раскинув руки, на шею бросаешься… Хочу, чтобы приехал на обед, а стол накрыт и ты меня ждёшь и я рядом сяду.
Утро мы встретили там же. Вот только что были предутренние сумерки и вдруг брызнуло солнце, как-то резко выскочив из-за горизонта. Его лучи вмиг охватили полнеба, разогнав остатки ночи. Новый день пришёл и солнце повернуло на зиму. Но, до неё ещё далеко. В самом разгаре сейчас лето.





