Интересно, сколько чаевых он ей оставил, что она светится, как начищенный самовар?
Понимая, что злюсь из-за каждой мелочи, ничего не могла поделать с собой. Когда-то я тоже оставляла чаевые симпатичным официантам и могла позволить себе не смотреть на цены в меню. Когда-то я устраивала вечеринки и приглашала на них друзей. А теперь…
Только мы вышли, у входа остановилась машина. Кирилл открыл заднюю дверцу и кивнул мне. Первым, что я увидела, была гора сваленных на заднем сиденье пакетов.
– Садись, Карина, – поторопил Кир. – У нас не так много времени.
Что в пакетах игрушки, я поняла, только оказавшись в машине. Кирилл пожал руку сидящему за рулём, перебросился с ним несколькими фразами. Я приоткрыла один из пакетов. Потянула за серую лапку. В руках оказалась мягкая кошка с розовой лентой-бантиком на шее и зелёными глазками. Как живая, она смотрела на меня, я – на неё. Ладонь легла на живот сама собой, а всё, что было вокруг, на секунду перестало существовать."
"– …багажник под завязку, – вывел меня из прострации глухой смешок. – Это то, что не поместилось.
– Ничего, в центре найдут всему применение.
Я подняла голову. Кирилл замолчал и смотрел вперёд. В центре? Перевела взгляд на сидящего за рулём мужчину. Как и Кир, он совсем не выглядел так, словно мы ехали на закрытую тусовку.
Телефон Кирилла зазвонил, и он, мельком посмотрев на экран, взял трубку.
– Да… Конечно. Всё в силе. Минут через тридцать буду у вас. Да… – Он тихо засмеялся. – Совсем не против.
Безотчётно я прижала кошечку к груди. Кирилл посмотрел в зеркало, и наши с ним взгляды пересеклись.
– Так куда мы едем, Кир? Только не говори, что на тусовку с твоими друзьями. Как-то…
– Я тебе этого и не говорил, – перебил он с непонятным раздражением.
На лице водителя отразился вопрос. Кирилл сжал зубы. Какое-то время в салоне стояла гнетущая тишина.
– Ты сама это сказала, Кари. – Он обернулся через сиденья. – Ты считаешь, моя жизнь – развлекалово? Сплошные веселушки с друзьями?
Я обомлела такой резкой перемены. Только что, говоря по телефону, он смеялся, теперь же взгляд был колючим и холодным.
– Ничего я не считаю.
На его скулах появились и исчезли желваки. Он посмотрел на игрушку в моих руках, мне в лицо.
– Мы едем в реабилитационный центр, Карина.
– В реабилитационный центр? – переспросила я, не до конца понимая, о чём он. – Зачем?
– Передадим игрушки для детей, переживших домашнее насилие. Ты правда думала, что я расставляю всё это по полкам? – кивнул на мешки. – Моя жизнь – это не вечеринки. То, что все видят, – одна сторона медали. Быть чемпионом – большая ответственность, а не проматывание денег в закрытых клубах.
Что ему ответить, я не нашлась. Он припечатал меня словами, потяжелевшим взглядом.
