Отогрей моё сердце

Оставшись в трусиках и майке, прошла до дивана, опустив колена на матрас, подползла ближе и забралась под одеяло.

Тукаев повернулся на бок и, подперев голову рукой, уставился в ее лицо. Есения лежала на спине, укрывшись по грудь, потом повернула голову, встретившись с черными глазами. Несколько долгих секунд смотрели друг на друга. Архип отвел взгляд первым, опустив его на грудь. Потянув одеяло вниз, обнажил плоский живот, прикрытый трикотажем и, чуть помедлив, накрыл ладонью.

- Не могу поверить, что здесь растет мой ребенок. Это так необычно. Из ничего и человек.

- Ну прям так уж и из ничего, - поддела его Есения. – Или ты забыл, как кончал в меня? – добавила раздражённо.

- Очень хотелось наполнить твой сосуд семенем. Я об этом еще в поезде подумал, глядя на тебя как на мать.

Есения вздохнула и завозилась.

- Я тяжелый, знаю, - проведя ладонью до груди и проникнув под топ, сжал поочередно увеличившиеся груди.

Девушка легонько простонала, но не оттолкнула.

- Они стали больше и тверже, - посмотрел ей в глаза.

- Да и немного болят. Но это нормально, - утешающе улыбнулась.

Тукаев снял тяжесть руки с тела Есении и лег на спину.

- Я тебе не говорил, почему развелся с женой.

- Нет, и то, что я слышала, тебя не красит.

- Что ты слышала и от кого? – повернул голову в сторону Есении.

- Неважно…, расскажи ты, - повернулась на бок и, подперев голову ладонью, выжидающе уставилась.

- Знаешь, я ведь любил Леру. Думал, и она меня тоже. Баловал, лелеял, ни в чем не отказывал. Но я жил и работал тут, а она в Ноябрьске. В общем, налеты совершал на неделю или чуть больше. А в один вечер, явившись спонтанно, застукал ее с еб…, с мужиком.

Есения лишь грустно покивала головой, ожидая продолжения исповеди, отмечая сходство их прошлых браков.

- Я чуть не пристрелил из сайги обоих.

- Кошмар, Архип! – охнула лежащая рядом. – Это же убийство…

- Знаю. Не совсем отбитый. Не тронул я их. Но знаешь, что больше меня ранило? – послал взгляд с долей боли. – Лера была беременна от другого. А я ведь просил родить мне малыша.

- Мне жаль, что ты пережил…, я тебя очень понимаю, - погладила по горячей гладкой груди мужчину в успокаивающем жесте.

- Нет, не стоит жалеть. Все к лучшему.

"- Но почему? Что здесь такого? Это же не генетическая болезнь, разве имеет значение раса или нация, если любишь человека?

- Вот именно: если любишь. Теперь ты знаешь почему я местами такой жесткий. Не доверяю я женскому полу, - и послал лукавый взгляд.

Есения вспомнила слова бывшей любовницы Архипа и нахмурилась. Тукаев принял сей жест на свой счет.

- Сенечка, - навис над ней, буравя черными глазами. - Ты первая, кто отогрел моё сердце.