Отогрей моё сердце

А теперь, когда во чреве растет мой малыш…, не могу описать свои чувства, но ты и твоя новость будто возродили меня и зажгли огонь жизни.

- Архип, - прошлась пальчиками по его гладкому лицу, разгладила брови. - Я ведь тоже потеряла доверие после мужа к мужчинам. Да и наивная я была, в людях вообще плохо разбиралась.

- Я должен этому уёбку, ой прости…, - улыбнулся. - Денег дать за то, что ты оказалась здесь. Хотя мне искренне жаль, что тебе и Вере пришлось пережить по его вине.

- Да, ты прав. Не хочу о нем говорить, - легла и прикрыла веки.

- Спать собралась?

Есения невольно улыбнулась, лежа с закрытыми глазами, слушая дыхание мужчины над собою.

- Я же обещала…

Тукаев, понаблюдав за мимикой Есении, но так и не дождавшись приглашения к интиму, лег рядом и уткнулся носом в ее волосы, обняв за талию, придвинулся теснее.

Теперь, когда его любимая женщина зачала, он боялся навредить плоду и, успокоив возбуждение, радовался ее присутствию.

- Люблю тебя, Ласка моя. Спи.

Он впервые так открыто признался ей, раскрывая сердце и выпуская птицу любви в бесконечный полет.

Глава 41

День оленевода

Прошло две недели

Есения и Вера с того дня, когда она сообщила Архипу новость, переехали к нему в квартиру.

Крысу, спустя неделю забрали тоже, и теперь грызун, едва заслышав домочадцев, брался глодать прутья клетки, требуя освобождения из заточения. За те разы, что его выпускали на волю, успел сгрызть край пледа и ножку стула. Тукаев не ругался, а лишь тяжело вздыхал над утратой, на что получал от Есении ехидное: ""То ли еще будет, Архип!""

***

Архип проснулся от возбуждения. Он уже привык к утреннему напряжению в паху, но ни словом, ни действием ни разу не намекнул Есении облегчить его состояние.

Беременную по утрам тошнило. А среди ночи будущая мама вставала в туалет, а потом долго возилась, не в состоянии уснуть. Он всякий раз просыпался тоже и гладил ее по спине, пока не одолевал сон любимую.

Открыл глаза и не поверил: Есения ласкала его ртом.

- Есения, ты что творишь? – хрипло спросил и схватил за плечо, останавливая.

Шаловливая подняла лицо от паха и демонстративно облизнула губы.

- Разве не ясно?

- Куда уж яснее, - заморгал. – Тебя разве не тошнит?

- Уже два дня ничего такого, - и, откинув одеяло, залезла на мужчину сверху, касаясь его живота горячими створками.

Тукаев растерялся, впервые не зная, как себя вести. С беременной секса у него точно не было, и он готов воздерживаться и дальше, столько, сколько понадобится. Но Есения придерживалась иного мнения и, не отрывая взгляда от лица Архипа, стала елозить по нему взад-вперед.

- Ласка, ты что делаешь?

- Молчи, Хип, и дай тебя трахнуть, - сползла ниже и, обхватив ствол ладонью, направила вглубь лона.