– Ты поймешь, что и во дворце, и в тавернах, и на улицах говорят чистую правду. Ты теперь раб. Ты – ничто. Принц Дамианос мертв.
Глава I
Сознание возвращалось к Дэймену постепенно. Одурманенное тело неподъемной тушей лежало на шелковых подушках, золотые наручники казались свинцовыми гирями. Веки поднялись и снова опустились. Что за звуки он слышит? Голоса неразборчиво говорят на вирском. «Поднимайся», – приказал инстинкт.
Собравшись с силами, Дэймен встал на колени.
На вирском?
Такой вывод всплыл на поверхность взбаламученного сознания, но дальше дело пошло не сразу.
Он пытался сбежать."
"В повозке-клетке, под усиленной охраной его перевезли в дом на окраине Иоса, потом выволокли на закрытый двор, а после… Вспомнились колокола. Двор вдруг наполнился колокольным звоном: целая какофония звуков долетала по теплому вечернему воздуху с высочайших точек города.
Колокольный звон в сумерках возвещал о новом монархе.
Король Теомед умер. Да здравствует король Кастор!
Со звоном колоколов потребность сбежать пересилила осторожность и хитрость. Порожденная яростью и болью, она накатывала волнами, а растревоженные звоном кони предоставили ему шанс.
Однако он был на закрытом дворе, среди врагов, без оружия. В дальнейшем обращались с ним весьма неделикатно – швырнули в камеру глубоко в недрах дома, потом одурманили. Дни слились в расплывчатое пятно.
Остальное вспоминалось урывками, например – у Дэймена екнуло сердце – плеск волн и соленые брызги.
Мысли прояснялись. Они прояснялись впервые… за сколько дней?
Сколько дней назад его пленили? Сколько дней назад били колокола? Сколько дней он этому попустительствует? Усилием воли Дэймен поднялся с колен. Нужно защитить свои владения и свой народ. Он сделал шаг.
Загремела цепь. Плиточный пол заскользил под ногами, перед глазами поплыло.
Ища опору, Дэймен прижался плечом к стене и выпрямился. На пол он не сползал лишь ценой колоссального волевого усилия.
Он был в коротких одеждах акилосского раба, чист с головы до пят – значит, его привели в порядок, но кто, как и когда, не вспоминалось. Золотые наручники остались, золотой ошейник тоже – теперь замо́к соединял его с цепью, тянущейся к железному кольцу в полу.
На Дэймена едва не накатила легкая истерика: его тело тонко пахло розами.
