Именно поэтому я предпочла остаться в городской квартире, мотивируя это решение тем, что так до университета ближе.
Впрочем, на тот момент меня никто особо и не уговаривал.
***
Дом потихоньку наполнялся утренними звуками — криками, смехом, шумом кухонной утвари… Это настолько сильно резонировало с тишиной, обычно царившей в стенах моей квартиры, что рука невольно потянулась к виску. Нет, голова не болела, но чувство внутреннего протеста давало о себе знать. Извечный вопрос: «Зачем я здесь?»
Сделав над собой усилие, выбралась из-под одеяла и поплелась в сторону ванной.
На кухне было оживлённо. Оля крутилась у плиты, колдуя над многочисленными сковородками и кастрюльками. У неё вообще был дар — успевать всё. Притом что она никогда не стремилась к роли домохозяйки, успешно совмещая карьеру и роль матери шумного семейства.
Отец сидел за столом и просматривал новостную ленту в смартфоне, параллельно шикая на сыновей — Гошку и Мишку, которые, как и полагается восьмилетним сорванцам, успевали наводить суету вокруг.
— Доброе утро, — нарочито бодро объявила я, остановившись в арочном проёме, ведущем на кухню.
Возникла вполне ощутимая пауза, словно всем потребовалось время, чтобы перестроиться под новые обстоятельства — меня.
— Кира проснулась, — объявила мачеха, искренне улыбнувшись. Разница в возрасте у нас с ней всего каких-то двенадцать лет, которые с каждым годом воспринимаются всё менее значимыми. Стать по-настоящему подругами у нас так и не вышло, хоть обе и честно старались сохранять дружеский паритет. — Блинчики сделать, будешь?
— Если не сложно, — пожала плечами с несвойственной мне скромностью.
— Не сложно, — с лёгкостью отозвалась мачеха и тут же схватилась за миску с уже разведённым тестом. Она всегда была такой — лёгкой и подвижной, поэтому задаваться вопросом «А что же нашёл в ней отец?» не приходилось.
— Ну ты и спать! — нестройным хором выдали близнецы.
— Круто быть взрослым, — вздохнул Гошка, — в школу ходить не надо.
— Ага, — согласился с ним Мишка.
— Ешьте. А то я вам сейчас дам и школу, и спать, и телефон.
Братья обречённо переглянулись и синхронно принялись за овсянку, над которой страдали уже не один десяток минут.
Я привычно чмокнула отца в щёку и принялась сооружать себе бутерброд из того, что нашлось на столе, поэтому не сразу заметила его обеспокоенный взгляд.
