"
"— Расскажи мне про своих родителей, какие они?
Когда-то я уже задавала этот вопрос, но в силу новых данных его значение принимало совершенно иной оборот.
Глеб неожиданно вздрогнул.
— Кир…
— Нет, правда, мне интересно. Я хочу понять, как вы жили эти годы. Каким человеком стала… моя мама. Что такого особенного в твоём отце. А ведь он просто обязан быть каким-то особенным…
… если мама ради него решилась бросить нас. Последнее я вслух так и не произнесла, но казалось, что Новгородцев и без этого прекрасно всё понял.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Но почему? — окончательно отодвинулась от него. — Обещаю не закатывать истерик.
— Не в этом дело.
— А в чём?
— Зачем ты издеваешься над собой? Тебе же больно. А я не хочу… не хочу делать тебе ещё хуже.
Задумалась, закусив губу. В чём-то он, конечно, был прав, но и у меня были свои причины интересоваться тем, как мать и её муж прожили эти годы.
— Мне больно от того, что я никак не могу найти смысл в случившемся. А ведь он должен быть, иначе… иначе к чему вся эта драма?! Зачем я здесь?
С ответом мой собеседник не спешил, лишь внимательно стально исследовал моё лицо своим проникновенным взглядом.
— Глеб, — практически взмолилась. — Я готова справиться со всем.
Сомневающийся взгляд в мою сторону, лёгкое покачивание головой и… неожиданное признание, когда я уже ни на что и не надеялась:
— Они просто любят друг друга. Не знаю, какой ты хочешь углядеть в этом смысл. Но… все эти годы они просто любят друг друга. Отец буквально боготворит маму. И её болезнь… уверен, что если бы он мог, то он забрал бы её болезнь себе. Но это невозможно. А мама… Я не знаю, заметила ли ты, но они оба… словно блаженные какие-то, плохо приспособленные к этой жизни. И если с отцом всё более или менее понятно, у него мозги в сторону науки повёрнуты и кроме своего НИИ и матери ему ничего не надо, то мама… она вообще по жизни где-то в облаках, в мечтах своих, саду этом, цветочках. Каждый раз думая об этом, я поражаюсь, как им удалось удержать меня от всяких глупостей. У меня же никаких стоп-сигналов не было, я их каждый день на прочность проверял, нарушая все мыслимые и немыслимые границы, — в его голосе слышались неподдельная горечь и вина. — А они… как-то терпели и изо дня в день твердили что-то там своё и даже особо не злились. Хотя мне кажется, что будь кто-то более принципиальный на их месте, меня бы попросту пороли ежедневно. А эти… «Глебушка, а пойдём завтрак готовить», — передразнил Новгородцев Элину.
Он резко замолчал, с остервенением потерев лицо основанием ладоней. Кажется, путешествие в мир воспоминаний давалось ему куда острее, чем мне.
— Я… я не знаю, что ответить на твой вопрос. Мне действительно кажется, что они просто любят. Два мечтателя-идеалиста.
