И в тот момент, когда мне нужно было бороться за тебя, я… Наверное, это называется депрессия. Сейчас принято в ситуациях горя обращаться к врачам за помощью. А тогда… Тогда считалось, что только время лечит. Шли недели, месяцы… А я даже не каждый день находила в себе силы встать с кровати. Куда уж мне было противостоять твоему отцу?

Мне сделалось тошно. Что можно было на это ответить, я не знала. Впрочем, кажется, мама и не ждала.

— Когда я немного пришла в себя, и постепенно стала оживать, пришло осознание, что мы с тобой не виделись уже полгода. Каждый божий день я давала себе клятву, что вот сейчас… что ещё один день, и я напишу тебе, позвоню, приеду… но так и не решилась.

— Но почему?

— Стыд, — мама печально улыбнулась. — Банальный стыд. Кир, я же прекрасно понимаю, что я сотворила. Я бросила тебя, ушла… И никакими красивыми словами, это не прикроешь. Я так боялась твоего гнева, боялась вновь столкнуться с осуждением в твоих глазах, что… предпочла убедить себя, что мне больше нет места в твоей жизни.

Ещё один рваный выдох. До боли закусила губу. Мне столько всего нужно было сказать ей. Но произнести я смогла лишь больнючее:

— Я так тебя ждала.

Элина прикрыла рот ладонью. Её глаза чуть округлились, и кажется, наполнились слезами, но заплакать она себе так и не разрешила.

— Кир…

— Не надо, — перебила, быстро затараторив: — Не надо. Ничего не говори. Я тебя поняла. Ты не нашла в себе силы встретиться со мной, тебе было стыдно и страшно. Хорошо. Я принимаю это. Пусть будет так. Давай, просто закроем эту тему…

Копаться в прошлом оказалось так себе занятием. Я вдруг чётко осознала, что если услышу сейчас ещё порцию её признаний, то могу попросту не осилить.

Мы обе замолкли. Мамина рука было дёрнулась ко мне, но так и не коснулась меня. Я же никак не могла решить, чего хочу больше: почувствовать её снова, либо же держаться на расстояние."

"Так мы и сидели друг напротив друга в тупом молчании и диком напряжение, пока в палату не заглянула медсестра, строго зыркнувшая в мою сторону:

— У вас пять минут. вашей матери нужно отдыхать.

— Всё в порядке, — попыталась опротестовать чужое решение мама. — Мы просто разговариваем.

«Просто» было последним словом, которым можно было описать происходящее между нами.

— Время, — не поддалась женщина и скрылась обратно за дверь.

— Кир, ты можешь оставаться столько, сколько хочешь. Я не устала…

Врала. Усталость теперь словно была вплетена в её ДНК красной нитью, но попытку держаться ради разговора со мной я оценила.

— Она права, — поднялась я на ноги. Тут же стало неловко, суетливо начала поправлять свою накидку, искать сумку, крутить головой… Ибо если наш разговор вышел на финишную прямую, то это означало только одно: пришло время для моих страшных признаний. — Мне нужно идти.