На коже уже проступили темно-багровые синяки. Кандалы были слишком широкими и слишком тяжелыми.

Поняв, что Талила никак не намерена ему помогать, ее муж подвинулся к ней и взялся за пояс, повязанный поверх праздничного кимоно. Он справился с ним умело и ловко и отбросил в сторону ворох блестящей ткани.

Она не смогла подавить дрожь, когда его ладони коснулись ворота кимоно и нечаянно задели кожу под быстро бьющейся жилкой на шее. Одно резкое движение, и мужчина сдернул сразу несколько слоев одежды, в которую Талила была закутана, обнажив острые ключицы и плечи.

В глаза ему бросились потемневшие синяки на бледной коже. Отпечатки пальцев. Следы чужой хватки.

Не сказав ни слова, он грубо развернул ее к себе спиной.

Печать следовало ставить на над левой лопаткой.

Талила дернулась, почувствовав магический след Клятвопреступника. Привычным, тысячу раз отработанным жестом вскинула руки, чтобы атаковать в ответ, забывшись на мгновение, и зло, обессиленно их опустила, услышав звяканье цепи.

Позади нее раздалось хмыканье, и она развернулась, готовая вцепиться в ненавистное лицо голыми пальцами, когда крепкая хватка пригвоздила ее к месту, обездвижив.

Он даже не воспользовался магией. Хватило и ладони, чтобы справиться с ней.

Без своей силы Талила против него была мелкой сошкой. Песчинкой. Надломленной веткой, которую можно доломать и бросить в огонь.

— Сиди неподвижно, — велел он.

— Я тебя ненавижу, — огрызнулась Талила и съежилась против воли, вновь почувствовав его магию.

Она ненавидела поворачиваться к людям спиной. Ненавидела так сильно, что ее начала бить неконтролируемая дрожь, стоило лишь подумать, кому именно она показала свою беззащитную спину.

"Человеку, который вонзил бы в нее кинжал прямо по рукоять, не поведя и бровью.

— Вдохни, — приказал Клятвопреступник, и Талила послушалась, потому что в следующее мгновение ее плечо над лопаткой обожгло, словно клеймом.

Печать и была клеймом по своей сути.

Она свяжет ее с Клятвопреступником сильнее любых брачных уз. Сильнее, чем кровное родство. Сильнее, чем самые толстые цепи.

Он всегда сможет найти ее через эту печать.

Талиле было плевать.

Она готова умереть, если перед этим сможет забрать с собой мужа.

Она с радостью умрет.

Боль была острой, выжигающей из легких воздух и короткой. Несколько мгновений кожа на месте прикосновения руки Клятвопреступника полыхала огнем, а потом это ощущение исчезло.

Едва почувствовав, что хватка мужа ослабла, и он ее отпустил, Талила метнулась прочь.