Где должны зиять раны, боль, кровь…
Пусто. Гладко. Ни бинтов, ни швов, ни пластырей. Нащупал ткань странной одёжки. По виду, вроде, больничная пижама, но не застиранная и не штопаная.
Что за бадяга творится?.. Где это я?
Я медленно выдохнул, потом втянул воздух носом.
Пахнуло йодом, хлоркой, примесью чего-то аптечного — похожего на раствор витаминов. Характерный привкус, как в процедурке перед уколом.
Запах знакомый до тошноты. Больничный.
Но… что-то не то. Слишком стерильно. Слишком правильно. Будто здесь не лечат — а показывают, как должно быть, словно в рекламе зубной пасты.
Лежу, а глаза уперлись в потолок. Ишь, какой белый. Не облезлая известка, а аккуратная плитка, как в офисе у жирного комерса. Светильники встроенные, не мигают, не жужжат.
И если бы меня похитили Валетовы молодчики, то не поперли бы в такое приличное место.
Взгляд пошел ниже. Стены выкрашены в приятный зеленый, а не в мрачный болотный цвет. Штукатурка ровная, без пузырей, без трещин. Ровная, как зеркало, аж смотреть противно.
Я собрался с силами, приподнялся на локте, продолжая осматриваться.
Батареи странные — совсем не чугунные, слишком изящные и даже хлипкие на вид. И окна какие-то, ни щербинки… Да это ж пластик! Куда это я попал?
Больница?..
Не-е… Слишком чисто. Слишком цивильно. Ни тебе хрипов из коридора, ни грохота каталок, ни матерящихся медиков. Возле меня капельница — и та не на проволоке, а на такой же глянцево-рекламной стойке с колесиками.
Даже шторы не похожи на казённые — полоски жалюзи не тряпьё с пятнами.
Где я вообще?..
Последнее, что помню — вспышка. Черное дуло ТТ. Плевок в морду Валета. И тишина.
Ад?..
Нет уж. Слишком светло для ада. И чертей не видно. В рай попал? Не-а, не верю — не по моей биографии. Как говорится, и рад бы в рай, да грехи обожаю.
Я медленно повернул голову. Рядом пустые кровати. Три штуки, одинаковые и тоже все какие-то хитро устроенные, как в американском кино. Не ржавые панцирки или сетки с железными козырьками, а пластиковое многофункциональное ложе. Больше похожее на капсулу для киберсна. Все-таки помещение похоже на больничную палату.
Собравшись с силами, я медленно приподнялся и сел — спинка кровати подалась за мной.
Жёваный протокол! Кровать двигалась! Я даже вздрогнул.
Я пошарил и нажал на кнопку сбоку на кровати, в том месте, что напоминало панель управления или пульт.
Щёлк!
И зажглась лампа на стене возле изголовья.
— Что за… — пробормотал я, а голос, хоть и хрипел, но почему-то показался чужим, чуть выше.
Я не удивился. Показалось, наверное.
— Эй! Есть кто?.. — выдавил я снова хрипло, продолжая тыкать в кнопки.
Из стены — в натуре, из стены! — выскочил голос:
— Да-да, сейчас подойду.
Сушёный прапор! Я снова вздрогнул от неожиданности, а потом сообразил: голос-то женский, из динамика.
