— А телефон его есть, этого… Ануса?
— Аргуса, — скривилась девушка и негодующе посмотрела на меня, даже пузырь не получилось надуть. — Телефон — это бренность. Мы не используем телефоны.
— А вы — это кто?
— Последователи Аргуса.
— А-а…. понятно, — я чесал затылок. — А как найти-то его сейчас? Я вот тоже последователем хочу стать.
— Кьюар вам не подойдёт? Тогда Вавилова 24, корпус два, — проговорила девушка. Зал для фитнеса на первом этаже, он сейчас там.
— Ага, спасибо, или как там у вас говорят? Слава Аргусу?
— До круга…
— Ага… До круга…
Я вышел из подъезда совсем офигевший. Вор старой формации, про которого легенды ходили в криминальном мире, весь в наколках-куполах, с понятиями, куча ходок, хитрожопый Руся — теперь гуру? Еще и баба молодая у него.
Да ну нахрен, не может быть. Наверное, это черные риэлторы захапали его хату, и какой-то баклан ряженый выдает себя за моего старого информатора.
Не проверить такое я не мог.
* * *Доехал на троллейбусе до нужного адреса с пересадкой. Времени потерял много — это не дело, конечно, надо тачку раздобыть как-то. И денег. Лучше денег — будут деньги, будет и тачка. Так раньше было, так и сейчас. Времена меняются, а бабки — нет.
Вылез на остановке и прошел до нужного здания. Вывеска была соответствующая: «Зал силы Света».
Хм… Вошел внутрь, миновал холл и очутился в бывшем спортзале. Ни тебе турников, ни гантелей, ни тяжёлого запаха пота и резины. Белые стены, бамбуковые столики со свечами и чадильными аромалампами. Какой-то музыкальный шар, тихо звякающий сам по себе. И посетители — не спортсменки вовсе. Куча баб загнулась в интересной позе, похожей на Машкину «собаку». Одеяния больше напоминают цветастые простыни или цыганские многослойки. Откуда-то с потолка журчит тихая музыка. Такая умиротворяющая, что сматериться стыдно."
"И среди всей пестроты разновозрастного многообразия женщин (а были здесь и совсем молодки, и дамы выдержки колекционного коньяка) хаживает фазанчиком, руки в боки, гуру. Загорелый престарелый мачо изюмной морщинистости и смуглости. Волосья длинные, как у Аленушки, крашенные в цвет молодого каштана. В легком балахонистом одеянии, но грудь нараспашку до бессовестных сосцов обнажена, только вся завешана побрякушками жителей острова Пасхи. Я хотел спросить, где Руся, но не успел — буквально оторопел, когда услышал голос вещателя:
— Мы не сражаемся с гневом. Мы его осознаём. Пропускаем сквозь себя. Как поток.
Голос был низкий, спокойный. Узнаваемый.
— Выдох.
Все в зале — человек тридцать, в футболках с надписью «терапия Света» — синхронно вытянули руки вперёд и выдохнули.
Это был Грач собственной персоной. Только без перстней синюшных на пальцах.
