— Вы не можете подготовить к выступлению сцену, а виноватым решили сделать меня? Не выйдет!
— Что значит — не выйдет?! — в запале выкрикнул Погорельцов. — Забыл про наш договор? Я могу напомнить!
Я уже напряглась в надежде услышать признания, но Погорельцов сумел вовремя остановиться:
— Хорошо, — сухо закончил он, — поговорим потом. А сейчас готовься к выходу. Из-за этих электриков первый концерт задержали на полчаса, так что мы в цейтноте. А вас, Евгения Максимовна, я прошу на пару слов.
И, не дожидаясь моего ответа, он вышел из гримерки. Понимая, что дело движется к развязке, что Погорельцов начинает нервничать и готов совершать ошибки — а любая из них только на руку мне, — я постаралась принять самое невинное выражение лица и вышла следом за ним.
— Послушайте, Евгения Максимовна, — без каких-либо предисловий начал Погорельцов, — объясните, пожалуйста, чего вы добиваетесь?
— А вы еще не поняли? — наивно поинтересовалась я. — Странно, а производите впечатление умного человека! Я хочу всего какую-то мелочь — выполнить условия контракта и получить свои честно заработанные деньги.
— Я же сказал вам, что вы получите свои деньги. Но для этого вы не должны мешать мне зарабатывать мои деньги! Это вам понятно?"
"— Не совсем. — Я решила, что пора приоткрыть карты. — Мне почему-то казалось, что меня нанимают на работу для того, чтобы я защитила Хрыкина, а не наоборот.
— Что значит «а не наоборот»? — быстро сдал позиции Погорельцов. — Я не очень хорошо вас понимаю.
— Вы, Владимир Алексеевич, все прекрасно понимаете, — жестко ответила я. — Если вы и ваш Галушко считаете, что нарвались на провинциальную дурочку, которой до сих пор просто везло, то вы сильно ошибаетесь! Хрыкин будет в целости и сохранности доставлен в свой номер. И в таком же виде он завтра покинет наш город. А вот дальше — как хотите!
— Вы в этом уверены, Евгения Максимовна? — с затаенной угрозой в голосе спросил Погорельцов.
— У меня нет причин сомневаться в этом.
— А вот это напрасно…
Погорельцов развернулся и быстро зашагал по коридору. Ну, что ж, самого главного я добилась: дала ему понять, что я намерена добиться своего, защитить Хрыкина, получить деньги и проводить их всех на поезд. Всю их теплую компанию! Такая информация вряд ли поспособствует улучшению их настроения. Сейчас он побежит советоваться с Галушко.
Проводив Погорельцова взглядом, я вернулась в гримерку Хрыкина. Макс сидел на стуле, опустив голову. Когда я вошла, он поднял на меня глаза, и я увидела в них слезы. Вот только этого мне и не хватало! Я, конечно, понимаю: мало приятного, когда на тебя открыли самую настоящую охоту и при этом не объясняют никаких причин. Но Хрыкин при всей его субтильности все-таки мужчина. Нужно как-то сдерживать свои эмоции.
