Кричать Хрыкину об опасности сверху было бы совершенно бесполезно. Человек так устроен, что, если ему об этом сказать, он, вместо того чтобы убежать, а потом смотреть, сделает как раз наоборот. Сначала попытается разглядеть, что именно представляет собой опасность, потом оценить степень этой опасности непосредственно для себя и только в последнюю очередь он попытается ее избежать. Как правило, драгоценные мгновения уходят впустую, и спастись ему уже не удается.
Повинуясь скорее инстинктам, нежели здравому смыслу, я бросилась вперед и, обхватив Хрыкина поперек туловища, в кувырке повалила его на пол, выкатываясь на сцену. В следующую же секунду противовес с грохотом обрушился на то место, где только что стоял Хрыкин."
"Увидев своего кумира, публика взвыла от восторга с удвоенной силой и ломанулась на сцену. Полицейское оцепление, уже готовившееся покинуть зал, едва успело сдержать этот порыв всенародной любви. Я видела все это краем глаза, как и перекошенное от злости лицо Погорельцова. Подхватив Хрыкина под мышки, я — в противовес всем ожиданиям — потащила его не в левую кулису, а, наоборот, в правую, где стоял Погорельцов, к которому спешили охранники.
— Держись, — успела я шепнуть Хрыкину, ничего не соображавшему от страха из-за этих событий, происходящих с такой стремительностью. — Будем прорываться!
— Как? — успел пролепетать Макс.
— Молча… Главное, держись за мной и не отставай — ни при каких условиях…
Прикрывая Хрыкина своим телом, я в два шага преодолела расстояние, разделявшее меня и Погорельцова. Видимо, он очень рассчитывал на помощь своих «бегемотиков», но отдать им конкретных распоряжений не успел. Ударом ноги в пах я заставила Погорельцова пригнуться. На мгновение перед моими глазами мелькнуло его удивленное лицо, перекошенное от боли, но уже в следующую секунду мое колено впечаталось Погорельцову в лицо, откинув его назад, словно мячик. Перелом носа как минимум продюсеру обеспечен. Охранники от неожиданности замерли. Двое преграждали мне путь к выходу из закулисной части. Бить таких амбалов по головам — только руки-ноги калечить. Мозгов у них все равно нет, сотрясать там нечего, а без этого все мои удары будут равны холостым выстрелам. Пришлось бить по тем местам, накачать которые просто невозможно. Первого я нейтрализовала ударом кулака в переносицу, а второй, уворачиваясь от моего удара в висок, зацепился ногой о мешок противовеса и повалился на пол с не меньшим грохотом, чем сам противовес несколькими минутами раньше. Дорога к спасению была свободна, но следовало поторопиться.
— Хрыкин, за мной!!! — заорала я что было мочи и, не оглядываясь, бросилась к заветной двери, которой мы с Максом уже воспользовались сегодня.
