Я слышу, как часто бьется его сердце, которому противопоказаны и волнения и перегрузки, и сладкое-жирное-копченое-соленое…
Вся жизнь должна стать пресной и размеренной!
Но именно сейчас я посылаю это все далеко-далеко за горизонт и позволяю себе насладиться яркими, горячими минутами близости с мужем.
— Ещё…. — требую я, сдавшись. — Ещё!
Он замедляется, я стискиваю его пальцы.
Он одобрительно присвистывает.
— Всегда любил твою сочную пизденку. Такую только разогрей и потом еби в свое удовольствие, да? — шепчет горячо и пошло мне на ухо, облизывая шейку чуть ниже. — Кого нужно выебать хорошенько? Говори!
Медленно-медленно истекают секунды до следующего толчка его пальцев, которые не доходят туда, куда надо.
Снова и снова…
Вместо жаркого спазма — пустой позыв.
Ах, он издевается нарочно…
— Я могу и сама кончить. Без тебя… — хриплю, опустив пальцы на клитор.
По телу запускается ток. От приливов потрескивает в ушах.
— Можешь, конечно. Но ты же знаешь, вот здесь хочется больше.… — вонзается пальцами в лоно мучительно медленно. — Вот здесь хочется пожестче…
Муж прижимается лбом к моему, палит взглядом в мои глаза, не щадя и не позволяя разорвать этот зрительный контакт.
Как поединок.
Или страстный танец.…
Схлестываемся взглядами, но продолжаем, не желая уступать.
Он медленно изводит меня пальцами, я балую себя, мастурбируя."
"Получаю кайф, который проходится по самому краешку оргазма, но так и не превращается в него.
— Говори! — требует муж.
По вискам струится пот. Он тяжело дышит. От широченной грудной клетки во все стороны валит пар. Как всегда, вспотел, мокрое, грязное и пахнущее мужиком… животное.
Заводит ли это?
По телу горячая лава струится и закручивается там, где его пальцы лишь дразнят и вызывают ещё больший аппетит.
— Признайся…. Хорошей девочке Наташе всегда нравилось, когда плохой Ванечка ставил тебя… в позы и драл жестко. До дрожи в коленях. Так, чтобы до пяток текло.
Перед глазами темнеет и вспыхивает пространство комнаты, закручиваясь вихрем.
Затягивает в омут его глаз.
Все мои ощущения стягиваются невыносимо острой пульсацией и голодной пустоты.
Которую нужно сейчас же заполнить.
Снова и снова.
Большим, крепким, толстым…
— Хочу твой член, — сдаюсь.
— Отлично. Вот он.… можешь потрогать.
Иван дергает вниз штаны и тянет мою руку на свой толстый член, перепачканный смазкой. Какой несдержанный! Того и гляди, выстрелит спермой…
Я успеваю сжать пальцы кольцом вокруг его толщины, как он резко щелкает по запястью и отбивает мою руку:
— Потрогала? Пошла вон! Не заслужила…
— Скотина, — стону.
— Эта скотина сейчас тебя развернет, поставит на четвереньки и хорошенько выдерет. Хочешь?
Реальность превращается в безобразно жаркое месиво наших тел, запахов, ртов, языков.
