Хохол открыл крышку, и восхитительный аромат распространился по всему дому. Егорка тотчас соскочил с дивана и поковылял на запах, вызвав смех у Женьки:

– Что, пострел, проголодался? Садись, вот твоя тарелка. Я пойду, Мишку крикну, где он там застрял?

Охранник Михаил за месяц успел обзавестись толпой поклонниц из местных девиц. Когда рано утром они с Хохлом отправлялись на пробежку в сторону леса, дамочки уже стояли наготове у ворот своих домов, вроде как выйдя по делу или просто поболтать, и откровенно разглядывали хорошо сложенную фигуру Михаила. Он был парень не промах и, пользуясь случаем, осчастливил уже пару-тройку жаждущих. Марина хохотала, слушая, как вечерами Мишка делится с Хохлом впечатлениями:

– Гляди, Мишаня, соберутся они в кучу да и оторвут тебе кое-что!

Мишка переминал плечами и только улыбался:

– Я ж никому жениться-то не обещал...

Словом, времени даром Маринин охранник не терял...

* * *После ужина Хохол пошел проверить баню, и Марина тоже начала собираться.

– Даша, Егора уложить?

– Да не переживайте вы, Марина Викторовна, идите себе спокойно, отдохните, погрейтесь. Я сама уложу, – откликнулась Даша, ловко полоскавшая в большом тазу посуду, вымытую после ужина.

– Иди, Маришка, – вторила ей из своего кресла баба Настя. – Уж разберемся с одним-то пацаненком!

Коваль подхватила полотенца и пачку сигарет, набросила на плечи куртку Хохла и вышла из дома. Вечер выдался тихим, безветренным, красный закат где-то на дальнем краю деревни полыхал, как отсвет костра. Марина закурила, бросив полотенца на перила крыльца, выдохнула колечки дыма. Огромные собаки, лениво задрав головы, в такт застучали хвостами по деревянному настилу – узнали, не тявкнули. Где-то в соседних дворах протяжно мычала корова, в стайке около самого огорода возились поросята, подвизгивали и чавкали. Деревня... Коваль вздохнула, бросила окурок в ведро и пошла по дорожке к бане.

Внутри было жарко, даже в предбаннике уже пахло березовым веником и какой-то настойкой. Хохол лежал на полке, вытянувшись своим огромным телом на прогретых досках.

– Котенок, что ты так долго?

– Заждался? – она разделась и вошла в парилку, закрывая за собой дверь. – Подвинься, я к тебе хочу.

– Иди, – он протянул руки и притянул ее к себе, укладывая сверху. – Вот так... Как же я соскучился, котенок, ты не представляешь... Ну-ка, покажи плечико свое. – Хохол осторожно переместил Марину на полок и навис над ней, разглядывая затянутую тонкой розовой кожей рану на плече. – Платье без рукавов теперь не оденешь...

– Да и черт с ним, Женя, – пробормотала она, закрыв глаза и глубоко вбирая в легкие прогретый воздух, отдающий березой. – Не в этом счастье. Жива осталась в очередной раз – и то хорошо.

– Да, – эхом откликнулся Хохол. – Хорошо...