Она стала относиться ко мне более искренне, и хотя мы так и не стали большими друзьями, она раскаивалась в том, что с готовностью помогала тогда доктору в его планах, хотя и не подозревала о его зловещих намерениях. Сара, как и прежде, оставалась моим хорошим другом. Она радостно сообщила мне, что закончила свою картину. На ней, кроме Габриела и Фрайди, была и я, но уже не в тюремной камере, а в своей комнате. Она тогда хотела предупредить меня, так как знала, что мне грозит близкая опасность, но не знала тогда, что монах и доктор — одно и то же лицо, и это сбивало ее с толку. Она была счастлива, что опасность миновала, и так же, как и я, с нетерпением ждала появления на свет моего ребенка…
И вот наступил тот прекрасный день, когда родился Габриел и стало известно, что он будет жить, а я скоро оправлюсь от тяжелых испытаний, которые для меня оказались еще более суровыми, чем могли бы быть — из-за огорчений, перенесенных мной в предыдущие месяцы. Я прекрасно помню этот момент: я лежала, обняв своего ребенка, испытывая ни с чем не сравнимое чувство покоя и усталости — одно из самых прекрасных ощущений, подаренных женщине природой. Ко мне приходили, меня поздравляли и неожиданно пришел Саймон.
Он уже говорил мне, что давно начал подозревать Деверела Смита. После смерти доктора он обнаружил проход в потайные помещения со стороны монастыря. Тогда утром, накануне Рождества, нам с Мери-Джейн не хватило совсем немного времени, чтобы закончить свои поиски. Стоило нам отодвинуть камни, которые в порыве отчаяния Мери-Джейн пнула ногой, и перед нами открылась бы лестница, ведущая вниз — в ту часть подземного хода, где она потом нашла одежду монаха. В конце концов мы узнали, что ход, соединяющий дом с подвалами, был построен одновременно с самим домом. Принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства, которые могли возникнуть в любой момент, нельзя было пренебрегать таким отличным местом, где можно было укрыться, притом рядом с домом.
Несколько лет спустя, обследуя проходы, я обнаружила небольшое углубление, заваленное камнями. Отодвинув их, я увидела останки Фрайди. Тогда я догадалась, что Деверел Смит, должно быть, отравил ее и закопал в этом месте. От нее остались только кости.
Саймон пришел к выводу, что целью доктора было помешать мне родить живого ребенка, чтобы Люк унаследовал Ревелз и женился на Дамарис.
— Вот почему, — объяснил он мне, — я уделял ей столько внимания. Я видел, что молодой Люк не очень интересует ее, она скорее притворяется в его присутствии, и мне захотелось посмотреть, как будет вести себя ее отец, если за ней попытается ухаживать кто-нибудь другой.
— Разумное объяснение, хотя всему этому можно найти и другую причину.
— Какую же? — поинтересовался он.
