Что такое?
– Мама, прости. – Раздавшийся за спиной женский голос был негромким и мелодичным. – Я думала, ты одна, я сейчас уйду.
– Ну нет! – Георгия улыбнулась. – Войди и поздоровайся с кузеном Катарины, ты должна его немного помнить. Моя старшая дочь Урфрида. Недавно тоже осталась одна, и тоже не по своей вине.
– Сударыня, – Робер с готовностью вскочил, прерывая малопонятный невеселый разговор. – Примите мои соболезнования.
– Вы неверно поняли маму, – довольно красивая дама в багряном атласе чуть заметно улыбнулась. – Мне следует приносить поздравления, но с толикой скорби. Как генералу, выигравшему битву с серьезными потерями, однако мы в неравном положении. Я о вас слышала много и хорошо, а вы в лучшем случае помните, что я существую.
– Сударыня…
– Фрида… Урфрида знает, что говорит. Вы ее встречали, если встречали, в том возрасте, когда молодые люди заглядываются на зрелых красавиц.
– Я не заглядывался, – запротестовал Эпинэ, понял, что ляпнул неописуемую чушь и быстро пояснил: – В юности меня привлекали лишь лошади и война.
– Такое соперничество не унижает, – улыбка Урфриды стала чуть заметнее. – Женщины севера признают за мужчинами право на войну и на то, что для нее требуется. Вы ведь друг Эрвина?
– Да, – подтвердил Иноходец, пытаясь понять, что же в этой Урфриде кажется знакомым. До боли, до непонятного и неистового желания вскочить и выбежать вон.
2
На аудиенцию Жермон явился вовремя, но у Рудольфа все еще был Алва. Ариго выслушал адъютантов и попросил бумагу и перо, однако написать Ирэне не удалось. Ожил колокольчик, хромой капитан исчез за дверью и тут же вышел, сообщив, что генерала Ариго просят войти.
– Ну, здравствуй, – Рудольф был на полпути между окном и дверью. – Удивил так удивил, но ничего не скажу – молодчина!
– Я? – растерялся Жермон. – Боем командовал Эмиль, я только…
– Женился, – подсказал от стола Ворон. – Герцог удивлен именно этим. Маршальство он воспринял с полным пониманием.
– Именно, – фыркнул Ноймаринен. – Счастлив?
– Неимоверно, – опять вмешался Алва и поднялся. – Мне хочется пристойного шадди, а единственное место, где его можно получить, это ставка графини Савиньяк.
– Фарнэби тоже здесь. С поварами и брадобреями.
– Шадди не только морисский орех с водой, но и разговор. Ариго!
– Да?
– Засвидетельствуйте мое почтение дамам, от которых я сбегаю.
– И Леоне? – добродушно усмехнулся Рудольф, поворачивая к окну.
– Леоне не надо. Кэналлийский я вспомню завтра.
Регент Талига толкнул явно пустую кружку из-под глинтвейна к упрятанному под грелкой-гусыней кувшину и быстро вышел. Стукнула дверь, закачался шнур звонка.
– Будто приснился. – Ноймаринен задумчиво потер спину. – Не хотелось бы просыпаться, уж больно сон хорош.
