Моя горничная выглядела неплохо для человека, который провел бессонную ночь, а что она не отлучалась от моей постели, я не сомневалась. Авдотья громко вдохнула, закрыла рот ладонью, а я не знала, как трактовать этот жест. Но торопить ее, лишний раз выговаривать слова я все еще была не в состоянии.

— Да простит меня Преблагой, — не отнимая руки ото рта, произнесла Авдотья. — Кому же такое в голову-то пришло, барышня, когда барин-то и был у нас в доме всего раз и заездом? А так все картежничал с его сиятельством… Все, что вы ему дали, все деньги, тогда же подчистую и проиграл. А вы — Степанида… — Она наконец убрала руку, выпрямилась. — Я уж говорю — дядя Лука, подправьте дверь, чтобы я эту бабу закрыла, а то того и гляди, побежит опять под мужнину горячую руку! Он ее смертным боем, а она ему в ноги и слезами их поливает. Ох, барышня, запереть бы ее тут да кандалы надеть, чтобы не сбежала, а Егора — в солдаты!

А она на редкость целеустремленная, подумала я. И неглупа. Понимает, кто ей союзник, хотя желание защитить сестру объяснимо. Брата продали на сторону, Степанида у нее единственная родня. «Дядя Лука», может, ей и не дядя, просто так, зовет как привычнее.

— Слушай меня, — попросила я, потому что дела не ждали. — Передай Анне все как скажу и Луке. Все припасы, что в амбаре, перенести в пустые комнаты по ту сторону дома. Поняла? Три комнаты пока хватит. В первой комнате отдельно — овощи, и все разложить так, чтобы не кучей, а рядками. Прежде чем раскладывать, посмотреть, что испорчено, что вот-вот гнить начнет, а что хорошее. Хорошее разложить, траченное на корм скоту пустить, а что вот-вот испортится — впрок наготовить. Поняла?

Авдотья кивнула.

— Дальше. Крупы пересмотреть, что мокрое — просушить, где мошка — выбросить, где хорошее и сухое — разложить в другой комнате. Пересыпать все в чистые горшки, и еще: пусть Анна посмотрит, на сколько там припасов хватает. Ежели больше, чем на месяц, то все хорошее предложить соседям. Авось для крестьян купят.

— А мы как же, барышня? — удивилась Авдотья.

— А мы на эти деньги купим припасы на новый месяц. Все равно испортятся и снова нечего будет есть. Анна вас кормила? — вспомнила я. — Как я приказала?

— Не знаю, как вы приказали, барышня, а еды сегодня было досыта, — захлопала глазами Авдотья. Я не поняла, что именно ее озадачило, но уточнять не собиралась. — Так и доктор сказал, что вам ничего нельзя, вон, каша жидкая на золотой воде. Кушать изволите?

Я поерзала головой на подушке. Мол, нет.

— Что Федот? Отлежался?

— Отлежался, барышня, уже на поле. Пахать-то надо, как без хлеба-то жить."

"— Как вернется, чтобы уже было ясно, что соседям из припасов предлагать. Пусть Лука и Федот поедут, договорятся. — Что еще? Это главное, но было же что-то еще? Ах, да.