Зачем мне буйный работник? Только вот я спросила себя, почему Егор Степаниду бьет, м-м?

Авдотья смотрела на меня и не двигалась. Нечто такое: скажи слово неосторожно, и бросится, но рядом Кузьма. За спиной, с ножницами.

— Не ты ли слухи распускала, дрянь паршивая, что сестра твоя от барина понесла? И отчего у тебя синяки, уж не потому ли, что за дело Егор тебя, паршивку, лупил? Передо мной юлила, меня же оговорила! — Но я не могла не признать: для крестьянки все было исполнено мастерски. — Кузьма!

Авдотья взвизгнула, рванулась вперед, но Кузьма оказался проворнее и сильнее. Авдотья не успела даже подняться, как он схватил косу, намотал ее на руку и развел лезвия, ожидая моего приказа."

"— Не губите! — верещала Авдотья. — Я же вам верой и правдой служила, барышня-кормилица, искуплю, замолю! Сердцу же не прикажешь! Вытравлю, вырву с корнем! Не губите только!

Елизавета Нелидова, юная наивная барышня, которую столько времени водили за нос. И Вероника Маркелова, опытная, зрелая женщина, которой хватило короткого времени, чтобы разобраться в происходящем, пусть ей никто ничего толком не говорил. Наблюдательность и анализ дают много больше, чем досужая трепотня. Авдотья рыдала чистосердечно, но все ее порывы усвистят через пару дней, когда опасность минует, и я смотрела на нее, не испытывая ни капли жалости.

— То-то, злыдня, — услышала я скрипучий голос Анны с порога. — Барышня, там отец-наместник приехали. Режьте лохмы ей под корень, да пусть отец Петр ее на покаяние и забирает, пока обратно не отрастет.

Авдотья, замолчавшая при появлении Анны — та ведь могла принести любую весть о состоянии Егора, — заглушила ее последние слова невыносимым визгом. Я, с трудом удержавшись, чтобы не зажмуриться и не заткнуть заболевшие уши, едва заметно кивнула Кузьме, и коса золотистой змеей скользнула на пол, а следом, воя как над покойником, упала Авдотья, подобрала под себя то, что несколько секунд назад было ее девичьей гордостью, и низко гудела, ревела в фальшивом своем раскаянии.

— Спасибо, Кузьма, — чуть улыбнулась я. — Побудь с ней, чтобы она чего не выкинула, а после я ее отцу Петру передам. — И я обернулась к Анне: — Что отец Петр, что там Егор?

— Жить будет, — обстоятельно и коротко сказала она. — Никитке бы моему…

— Лука, коли денег привез, пусть купит ему сластей и рубаху новую, — перебила я. — Пойдем.

Я вышла, морщась от монотонного воя Авдотьи. Я не очень понимала, что мне вступило в голову, почему именно косы, но, вероятно, это был такой же всплеск не принадлежащей мне памяти, как и там, в кругу ведьминых камней. Наказание Авдотье я, не отдавая себе отчет, назначила куда страшнее, чем порка, вот только я не знала почему.

— Лошадку, — торопясь за мной, не упустила своего Анна.