К тому же, посмотрите внимательно, стекло разбили изнутри. Кто-то проник внутрь оранжереи, и крики, услышанные Синичкиной, наверняка были визгом гильберии. Жертвы вряд ли могли кричать.
Я слушала ректора и растерянно оглядывалась по сторонам.
– Но замок ведь на месте, – возразила Элегия.
Правда, ее голос звучал уже не так убедительно, как до этого.
– Да, на месте, – помрачнел Драмиэль. – Но это говорит лишь о том, что к преступлению причастен кто-то из тех, у кого есть доступ к опасным растениям. У вас ведь есть такой доступ, магистр Бастерс?
Побледневшее лицо травницы стало наградой за все мои муки. Что, приятно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делала?
Не удержавшись, я бросила на Элегию торжествующий взгляд.
Но ректор не дал насладиться моментом.
– Ладно, вернемся к инциденту, – сказал он, обращаясь ко мне. – Покажите, где и как лежали жертвы, когда вы их нашли.
И снова пришлось окунуться в воспоминания.
Драмиэль дотошно выспрашивал все подробности. Будто вел допрос. Мне пришлось вспомнить каждую деталь, каждую мелочь. даже собственные ощущения. Но при этом ректор ловко уводил разговор от того, каким образом я сама выпуталась из лиан.
– Значит, вы их сожгли? – он пристально посмотрел мне в глаза.
Я, помедлив, кивнула."
"– Она не могла их сжечь, это ложь, – встрепенулась Элегия. – Я знаю эту студентку, она с Бытового и еле-еле способна свечу зажечь!
– Но она не бытовик, – спокойно отметил ректор. – Ее отправили на Бытовой лишь потому, что не смогли определить способности. Не забывайте, она пришла к нам из Аливетской общины, и на ней сильный блок.
– Хотите сказать, она боевик? – травница окатила меня недоверчивым взглядом. – Простолюдинка?
Ну да, боевики же почти все либо аристократы, либо драконы. У них самая сильная атакующая магия.
– Нет, я хочу сказать, что в момент смертельной опасности она смогла сломать блок и воспользоваться своей истинной силой. Но сейчас блок снова в порядке, – Драмиэль тоже посмотрел на меня. – Вероятно, это был акт самозащиты.
Знал бы он, что здесь было на самом деле.
Я на всякий случай невинно похлопала ресничками.
– Хорошо, покажу наглядно, – ректор направился к дыре, из которой свисали поникшие плети.
Они все еще вяло шевелились.
Драмиэль поднял руку, остатки лиан потянулись к нему.
– Осторожно! – крикнула я.
Стало страшно за ректора.
Но он с легкостью схватил эти ростки. Послышалось шипение. Вот только он не сжигал растение. Наоборот, оно начало скручиваться и уползать от него.
– Вирунсеттия питается магией, которую понемногу тянет из воздуха и земли, – пояснил ректор, касаясь других ростков. – Иногда мы подкармливаем ее своей силой. Однако если поток этой силы слишком сильный, вот как сейчас, растение гибнет.
