Я с опаской открыла глаза и увидела, что на поляне остались лишь следы их дикой охоты – кровавые пятна, разбросанные по траве, растерзанные тела волка и пса, и следы от копыт и лап, разворотившие землю.

Когда эхо последних удаляющихся криков и топота копыт затихло в дали, я, наконец, вылезла из своего укрытия за кустами. Мое сердце, все еще колотящееся от напряжения, постепенно успокаивалось, но внутри меня оставалось странное беспокойство. Мне хотелось еще раз взглянуть на волка. Его необычный вид и ужасная смерть не выходили у меня из головы.

Осторожно ступая по примятой траве, я подошла к центру поляны.

Окровавленное тело волка лежало неестественно раскинувшись в грязи. Его шерсть была свалявшейся, слипшейся от крови, и местами вырванной клочьями. Некоторые участки шерсти были сожжены, от пороха. На боку зияла рваная рана, окруженная багровыми потеками, из которой сочилась темная жидкость, медленно впитываясь в траву. Виднелись глубокие порезы и ссадины от когтей и клыков. В воздухе витал густой, тяжелый запах крови и пороха, от которого у меня запершило в горле.

Вдруг мое сердце пропустило удар.

Из-под полуопущенных век, с едва заметным движением, на меня уставился янтарный глаз, полный нескрываемой боли и злобы. Мне показалось, что грудь зверя на долю секунды поднялась, еле заметно, словно он вздохнул. Я не могла поверить своим глазам. Волк был жив!

– Беги! – громко прокаркал Карл.

От ужаса у меня похолодело все внутри. Мои ноги подкосились, и я отшатнулась назад, упав. Я не могла произнести ни звука. Страх, первобытный и животный, сковал меня. Я поползла назад, стараясь как можно дальше оказаться от этого страшного, поверженного, но все еще живого зверя.

Глава 3

Страх, холодный и липкий, сковал меня, когда я, не помня себя, отползала от этого жуткого, все еще живого зверя. Мои руки дрожали, оставляя на земле неровные следы, а сердце, казалось, колотилось где-то в горле. Мне нужно было убраться отсюда как можно скорее, пока он не очнулся, пока не пришел в себя.

Неожиданно, моя рука попала во что-то теплое и липкое. Я вздрогнула и, с отвращением, посмотрела назад. Я почти доползла до мёртвой собаки, той, что еще недавно так свирепо нападала на волка, и теперь моя рука стояла в луже её тёплой крови.

Меня тут же затошнило, желудок свело судорогой, и к горлу подступил комок. Но, как ни странно, это омерзительное чувство прогнало нахлынувшую волну страха, и я, наконец, смогла хоть немного думать.

Карл, который, как тень, следовал за мной, тихо прокаркал, нетерпеливо перебирая лапами на ближайшей ветке:

– Нам надо уходить! Глупая девчонка, ты что, не понимаешь? Вдруг этот зверь очнётся, и нападёт на тебя?

Но я, словно прикованная, не могла пошевелиться. Я смотрела на волка.