Я добавила в неё немного настойки из подорожника и сделала густую кашицу. Эту кашицу я осторожно нанесла на края огнестрельных ран, стараясь, чтобы она как можно глубже проникла внутрь, и зафиксировала её полосками ткани, оторвав их от своего подола своего платье.

– Всё равно оно безнадёжно испорчено ветками кустов, - сказала, заметив осуждающий взгляд Карла.

– Да уж, конечно, - проскрипел Карл, встряхивая перья. – Агафья бы на твоём месте наверняка нашла бы что-то получше, чем подолы обдирать.

–Не болтай мне под руку. Отвлекаешь только.

Карл обиженно замолчал.

Теперь нужно было заняться ранами от собачьих клыков.

Я достала из маленькой скляночки, мазь из зверобоя, календулы и масла чайного дерева. Она обладала сильными регенерирующими свойствами, и должна была помочь ускорить заживление ран. Я нанесла мазь на раны от укусов и поверх приложила свежие листья подорожника, которые собрала неподалеку, зная об их целебных свойствах, зафиксировав их лоскутами ткани.

Закончив перевязку, я приложила руки к ранам волка и, закрыв глаза, начала тихонько шептать. Слова заговора, которым меня учила бабушка Агафья, текли, словно тихая река, обволакивая его боль:

– Вы, раны, кровь пролившие, боль вызвавшие, утихните, заживитесь.

Боль и злобу в себя вобрав, силу зверя возвращайте.

Я старалась говорить тихо и напевно, словно пытаясь убаюкать зверя, и вкладывала в слова всю свою силу и надежду.

– Ну, вот, теперь еще и бормочешь! – недовольно прокаркал Карл. – Агафья, кстати, говорила заговоры с чувством, а ты – как будто скороговорку читаешь.

Повторив заговор несколько раз, я внимательно посмотрела на волка. Его дыхание стало тише, а янтарный глаз, полный еще недавно боли и недоверия, медленно закрывался.

Он то ли засыпал, то ли терял сознание. Я поняла, что сделала все, что было в моих силах. Теперь оставалось только ждать. Выживет он или нет, зависело только от него. Меня накрыло чувство бессилия, и я тихонько вздохнула.

– И это всё? – прокаркал Карл, встряхивая перья. – Агафья бы, конечно, по-другому с этой ситуацией поступила, но с тебя что взять.

Подумав, что нужно было оставить раненному зверю воды, я огляделась по сторонам. Тут же, у корней старой сосны, рос огромный лопух с листьями, похожими на тарелки.

Осторожно сорвав один из них, я свернула его, как чашу, и наполнила водой из своей бутылочки. Поднеся импровизированную чашу с водой к пасти волка, я поставила её на землю рядом.

– Может быть, тебе пригодится, – прошептала я ему, хотя и сомневалась, что он меня слышит. Затем, еще раз взглянув на него, я медленно поднялась и, стараясь не шуметь, пошла прочь, оставив волка одного посреди леса.

Глава 4

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, когда мы с Карлом, наконец, выбрались из леса.