Упал, скользя в рыхлом сыром снегу. Потом отпустил руку. Но рука не отпускала его. Он разжал пальцы, схватил винтовку и начал изо всех сил колотить затыльником приклада в угол приплюснутой башни. Рука в это время вцепилась в его куртку и тащила к себе, под гусеницы. Гусеницы тоже дрожали, как живые, и с них осыпался снег. Вверху звякнули створки люка. Танк дернулся вперед. И рука, державшая куртку Балька, упала на снег. Пальцы разжались. Они были мертвы. Но в кровавом снегу, на дне кювета, среди искромсанной одежды, искореженных винтовок и раздавленных стальных шлемов, еще долго шевелилась живая плоть.
Бальк отпрянул в ужасе в сторону. Он кинулся в лес и залег под деревом. Расчехлил саперную лопату и начал лихорадочно выбрасывать из-под себя снег, мерзлую полусгнившую листву, обрубки моха. Дальше шла мерзлая земля. Но и она не остановила усилий Балька. Через минуту-другую он прорубил мерзлый панцирь и начал углубляться. Все складывалось не так уж плохо, подумал он, чувствуя, как его мокрое от горячего пота тело все глубже и надежней погружается в землю. Время от времени он смотрел на дорогу. Там и там лежали убитые. Кричали, швыряясь кровавым снегом, раненые. Многим из них уже нельзя было помочь, они агонизировали. Их становилось все больше. Над головой с воем пронеслась фиолетовая трасса бронебойной болванки и исчезла в глубине леса, рубя все на своем пути. В следующее мгновение сразу две такие трассы ударили в корпус головного танка. Все это время «Т-III» маневрировал на дороге и посылал снаряд за снарядом в сторону лесной сторожки, откуда вели огонь русские. Одна из бронебойных болванок со скрежетом отрикошетила от башни танка и ударилась в снег буквально в трех метрах от окопа Балька. А другая снопом электросварки вспыхнула под орудийной маской. Танк сразу задымил, а через мгновение в распахнутые створки люка полыхнуло пламя. Никто из экипажа не выбрался из горящей машины. Вскоре внутри танка начал взрываться боекомплект. От взрывов, сотрясавших его изнутри, танк подпрыгивал, как будто механик-водитель его был еще жив и пытался совершить какой-то необходимый, спасительный маневр.
Иваны подкараулили их на отсечной позиции. Они успели приготовить оборону и основательно окопаться. Колонна оказалась под огнем на марше. Никто не послушал гауптмана Фитца, что нужна разведка. Контратакой командовал офицер из танкового батальона. Он рассчитывал догнать иванов в пути и ударить им в спину. Вот к чему это привело.
Бальк так и не отыскал свой взвод. Или то, что от него осталось. Его включили в сводный взвод, дали винтовку, две горсти патронов и пару гранат. Во взводе были такие же, как и он, чудом выбравшиеся из окружения.
И тут на дороге Бальк увидел своего ротного. Старик вел группу солдат.
