Как она примет ее, после… побега и развода с ее сыном? Как все пройдет? А главное, когда назначить эту самую встречу? Завтра? Послезавтра? Через неделю?

Стася не знала, но была убеждена:

«Тянуть нельзя. Может случиться непоправимое! На счету каждый день!»

Она прекрасно это понимала. Но и «рвать с места в карьер» тоже опасалась.

Отчасти потому и не предупредила Костровых о своем возвращении в город. Решила сперва… обустроиться и дать себе немного времени на адаптацию.

Ну и морально подготовиться хотела — не без этого. Чувствовала острую необходимость предстать перед бывшими свёкрами несломленной.

Сильной. Самостоятельной. Не потерявшейся в жизни после расставания с Яном — хотя видит Бог, каких трудов ей это стоило. Но она смогла. Удержалась на плаву. И теперь оглядываться назад не хотела. Не нуждалась ни в жалости, ни в сочувствии. Она жаждала лишь понимания и простого человеческого тепла.

А еще… Стася всеми силами гнала от себя мысли о нем… о бывшем муже.

Из последних сил противилась воспоминаниям — и плохим, и хорошим, направляя их в иное русло. Это было сложно. Чертовски сложно.

Ведь с Яном ее связывала… почти половина жизни!

Они познакомились, когда ей было шестнадцать.

А поженились — едва исполнилось восемнадцать. Ему на тот момент стукнуло уже двадцать два.

Взрослый. Здоровенный. Сильный. Уверенный в себе и не по годам серьезный. Он всегда знал, чего хочет, и шел к поставленным целям напролом. Она ощущала себя с ним, как за каменной стеной.

Ни в чем не нуждалась. Ничего не боялась. Была обожаема и желанна.

Их страсть не знала границ и пределов. Накрывала внезапно и сжигала дотла.

Они были одержимы друг другом. Больны. И даже не пытались исцелиться.

Все четыре года их семейной жизни казались сказкой. Пока однажды… Стася до сих пор не понимала, как это с ними произошло. В какой момент?

«Да, какая разница?» — резко одернула саму себя. — «Плевать! И уже давно!»

Смирившись с тем, что своими силами едва ли успокоится, девушка аккуратно (дабы не разбудить Настюшу) встала с кровати и тихонько выскользнула из спальни. Затем, стараясь не шуметь, побрела на кухню.

Оказавшись на месте, отыскала в аптечке настойку пустырника, и отхлебнула микстуру прямо из бутылочки. Поморщилась и торопливо запила водой.

Вкус отвратительный, но эффект… ради него можно было и потерпеть.

Тем не менее, возвращаться в постель Стася не спешила. Погасив свет, медленно подошла к окну, отодвинула занавеску и с ногами уселась на подоконник. Давняя привычка. Еще детдомовская. Ей всегда нравилось наблюдать из окна их комнаты за ночным городом, пока другие спали. Раньше это занятие дарило ей покой и умиротворение. Но не сейчас.

Она вроде и любовалась красивыми видами, но мыслями была далека.

Они… все еще не поддавались контролю.