Представив, в каком восторге будет Настюша, Стася не смогла пройти мимо этого жилья.

И теперь сама сгорала от нетерпения, мечтая оказаться в их временном пристанище как можно скорее. Да и Ульяна Семеновна права. Холодно.

Словно прочитав ее мысли, дочь жалобно захныкала:

— Мама, я замерзла! Пошли домой!

И потянула ее в сторону вокзала, отлично запомнив, откуда они приехали.

Ульяна Семеновна добродушно рассмеялась, склоняясь к ней.

— Так далеко нам до дома-то, Настенька! — принялась растирать ее пальцы в рукавичках. — Мы здесь немного поживем!

— Здесь? — испуганно пискнула малышка, озираясь по сторонам.

 — На улице?

Стася не слышала, что ответила ей Ульяна Семеновна. Отвлеклась на телефон, вибрирующий в руке — наконец-то позвонил водитель такси.

И уже спустя сорок минут их встретила хозяйка квартиры — приятная женщина средних лет. После небольшого осмотра жилья и мини-экскурсии, Стася подписала предложенный ей договор и распрощалась с хозяйкой, предварительно взяв у нее две связки ключей. Едва за женщиной закрылась дверь, Настюша радостно завизжала, громко хлопая в ладоши:

— Ура! Ура! Мы не будем жить на улице!

А Стася поспешила заключить ее в объятия, и уткнуться носом ей в макушку.

Лишь бы не разреветься. Лишь бы не выглядеть слабой в глазах дочери.

В горле стоял болезненный ком. Сердце тревожно трепыхалось в груди.

В сознании алыми буквами пульсировало:

«А я жила… Недолго, но жила!»

Когда не стало мамы, ей едва исполнилось десять. Так уж вышло, что кроме друг друга у них никого не было. Ни родственников, ни друзей. В один из дней маме стало плохо. Ее увезли в больницу на скорой, а Стасю оставили под присмотром соседки — не самой доброй женщины на свете.

Позже выяснилось, что у мамы запущенная стадия аппендицита. Очень запущенная. Спасти ее не удалось. Похоронили так быстро, что Стася не успела осознать случившееся. Осознание пришло к ней намного позже. Она плохо помнила, как пережила эту жуткую утрату. Очевидно, пребывала в шоковом состоянии. Зато отлично помнила, как соседка издевалась над ее бедой.

С каким презрением она шипела «сиротинушка» в ее адрес. С каким наслаждением рассказывала ей о всех ужасах детского дома, ожидающих ее в скором времени.

В результате, обезумев от страха, маленькая Стася сбежала от этой старой ведьмы прямо накануне запланированного визита представителей органов опеки. Так и началось ее двухнедельное бродяжничество. Где она только не пряталась. Где только не ночевала.

И попрошайничала, и продукты на рынке воровала, ведомая инстинктом самосохранения и… банальным голодом. А ближе к вечеру подыскивала себе укромное местечко для ночлега. Благо, хоть лето на улице было. Темнело поздно. Рассветало рано. Она не знала, что ее искали.