Девушка даже не сделала попыток достать телефон из сумочки, лишь одарила меня долгим и далеко неласковым взглядом.
— Выходи!
Неприятно было видеть, как она сморщилась, обреченно подняла глаза к потолку и только после этого стала собираться, попутно что-то говоря притихшим подругам.
М-да, те времена, когда она, забыв обо все на свете, летела мне на встречу безвозвратно прошли.
— Зачем приехал? — спросила совсем недружелюбно, легко спускаясь по ступенькам крыльца.
— И тебе здравствуй.
Вероника проигнорировала мои слова, продолжая смотреть в упор.
Даже не по себе стало.
— За тобой. Ты забыла, я сегодня обещал тебя кое с кем познакомить.
— Киднеппинг удался? — ее голос был колючим, чужим."
"Я понимал, что нет смысла в разговорах. Надо просто везти ее к себе домой и показывать, доказывать, что не обманываю. Поэтому подошел к машине, распахнул дверцу и сделал приглашающий жест.
— Поехали.
Вероника недовольно закатила глаза, но все-таки подошла ближе. Потянулась к дверце, но случайно коснулась меня, тут же испуганно отдернув прохладную, дрожащую руку. На долю мгновения вскинула на меня странный, потерянный взгляд, и юркнула в машину.
А я внезапно понял, насколько сильно она волновалась, не смотря на показную браваду. До дрожи в тонких хрупких пальчиках, до рваного, едва различимого дыхания, до лихорадочного блеска в глазах. Отрицала, не верила, считала меня бессовестным вруном, но сквозь стену отчуждения все равно пробивались сомнения.
Я представил, как она полночи не спала, думая о моих словах, металась по своей маленькой квартирке. Чертовски хотелось обнять ее за худенькие плечи, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, что я буду рядом, все исправлю, верну доверие.
Эх, планы, планы. Пока надо вернуть хотя бы то, что я не имел никакого плана забирать.
Обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Будто судьба решила смилостивиться над нами и легкой рукой убрала все препятствия на пути.
Чем ближе мы подъезжали к дому, тем мрачнее и взвинченнее становилась Вероника. Я украдкой бросал на нее взгляды в зеркало заднего вида, и видел, как о горят ее щеки, как лихорадочно блестят грустные глаза.
Даже представить страшно, насколько ей сейчас сложно. Меня самого-то просто трясло, шатало от всего этого.
— Приехали, — зачем-то сказал, когда притормозили возле подъезда. Можно подумать, она забыла, что это мой дом.
Пока я, путаясь в собственных конечностях, выбирался из машины, Вероника продолжала сидеть, растерянно глядя в окно. Все на свете бы отдал, чтобы узнать какие мысли в этот момент бродили у нее в голове. Мне даже показалось, что она сейчас упрется и не захочет идти, и придется мне ее нести на руках, на радость любопытной консьержке, любящей чужие секреты.
