Но в это время рядом с Иванком на траву упало что-то продолговатое, как палка, и он, мгновенно догадавшись, что это ручная немецкая граната, ударил по ней ногой и ничком упал в ровик.

Сразу несколько взрывов сотрясли тишину ночи. Воронцов вскочил на колено и запустил в лес длинную, в половину диска, очередь. Стреляли и разведчики лейтенанта Васинцева, и младшие лейтенанты капитана Омельченко, и бойцы Седьмой и Восьмой рот, и Иванок. Из лесу ответили несколькими очередями, криками на немецком языке и отошли в глубину, к оврагам, откуда, должно быть, и пришли.

Воронцов приказал коноводам пустить коней вплавь. Хотя бы добраться до первого острова. Коноводы начали торопливо раздеваться, увязывать одежду на седла.

– Быстрей! Быстрей, ребята! – торопил он их.

Невозможно было понять, кто перед ними в лесу. Погоня или просто патруль случайно вышел на их окопы. Если патруль, то скоро уйдут. Возможно, вытаскивают раненых.

Лодки отчалили. Группа сразу сократилась на треть. Теперь их здесь, на западном берегу, осталось совсем мало. Серьезный бой они не выдержат.

Воронцов приказал все пулеметы расставить по периметру обороны.

"– Я остаюсь с вами, – сказал он последнему пулеметчику из роты Нелюбина, и тот тут же передал по цепи. Цепь шевельнулась и понесла от ячейки к ячейке:

– Командир с нами!

– Ребята, держись! Командир с нами!

– Старший лейтенант с нами!

Следующим рейсом переправлялись люди капитана Омельченко и часть сводного взвода. Воронцов засек время: туда и обратно лодочникам требовалось ровно двадцать семь минут.

Лейтенант Васинцев приказал собрать все гранаты, и его разведчики по всему периметру метрах в ста от окопов натянули растяжки.

– Ну что там слышно? – спросил Воронцов разведчиков, когда те вернулись в окопы.

– Ходят. Разговаривают. В овраге сидят.

– Значит, не ушли. Ждут подкрепления. – И Воронцов снова посмотрел на часы. Глаза, привыкшие к темноте, различали даже мелкие детали.