Еще неделю назад. Я в штабе дивизии был, там у меня землячок служит в батальоне связи. Так что накрылся твой отпуск, Воронцов. Проси очередное звание. Глядишь, батальон дадут.
– Пошел ты к черту!
– Нет, это ты зря. Будешь на капэ сидеть, на немца в стереотрубу смотреть. Опять же, не придется по лесу бегать в последних сапогах… Подругу себе заведешь из санитарного взвода. Совсем другая жизнь!
Они засмеялись.
Лодка мягко налезла широким утиным носом на песчаный берег. Воронцов встал и в мутном мареве рассвета, приглушенного густым болотным туманом, увидел старшину медицинской службы Веретеницыну.
– Не нравится она мне. Наглая.
– Она лучший в батальоне санинструктор. Понял? Иди, ищи свою винтовку. А то славяне махнут не глядя."
"– Мою не махнут. Ее весь полк знает. – И Иванок снова с неприязнью взглянул на Веретеницыну. – Только не вздумай с ней сейчас обниматься на радостях. А то я все Зинке отпишу. Понял?
– Тогда давай хотя бы с тобой обнимемся. На радостях.
– Да ну тебя. Мне еще винтовку искать…
Сержанты уже построили сводный взвод на берегу.
– Численко не вышел?
– Нет, товарищ старший лейтенант. Группа капитана Омельченко вышла в полном составе. Они уже на торфянике. Отдыхают.
Значит, Численко все же добрался до минометной батареи, с горечью подумал он. Надо предупредить здешнего командира роты, что на этом участке, возможно, будет выходить отставшая группа в количестве четырех человек.
Взводу он скомандовал направо и – шагом марш. Веретеницына догнала его, когда поредевшая колонна, растянувшаяся по проселку, усталая, скрылась под угор.
– Старшего лейтенанта Нелюбина отправили в медсанбат первой же подводой, – сказала она.
– Спасибо, Глаша. Спасибо тебе, сестрица.
Веретеницына прикусила губу и долго шла молча, видать, что-то снова себе придумывая.
Бойцы вполголоса переговаривались. Он разрешил закурить. И задымило его воинство невесть откуда взявшейся махоркой. Ведь еще на том берегу сшибали друг у друга «сорок». А теперь курили вольно, попыхивали толстенными «торпедами», как после приезда старшины.
Воронцов слушал эти обычные солдатские сетования и устало смотрел в поле, которое неожиданно открылось впереди вместе с приплюснутым багровым диском восходящего солнца. Он и сам представлял их возвращение иначе. Дело сделано. Донесения уже пошли по команде. В штабах майоры и полковники читают машинописные страницы и удовлетворенно кивают головами. Убитых не вернуть.
