Лютовский запихивает целый круассан в рот и довольно кивает.

— Научились всякую хрень готовить. А помнишь баранки в булочной на углу? И батоны, от запаха которых голову кружило…

— Помню, — улыбаюсь.

Хорошо, когда есть что помнить. Пусть оно разное и спорное в моментах… Общие воспоминания. С Титовым мы этим не занимались. Совсем. Может быть поэтому у нас нет будущего, что прошлое мы зарыли глубоко внутри?

— Дашь, все по той же теме. Выйдешь за меня? Не обижу, слово даю!

— Лютый, не дави. Я еще даже не развелась, свободы не почувствовала…

— Какая, в жопу, свобода? Не нашлюхалась еще? Ты думаешь, я не в курсе, что ты с Бизоном терлась? — чашка отлетела в сторону.

Градусы спокойствия резко поднялись вверх. Запахло жареным. Проводив несчастную чашку взглядом, замечаю, что она не разбилась. — Не бьется. Сам тестировал, — улыбка напоминает оскал.

— Лютый, ты же дикий совсем. Посудой, вон, швыряешь, в подъезде бутылки бьешь, — цокаю языком и качаю головой.

— За подъезд не предъявляй! Там все подчистили до пылинки, — оправдывается. Еще немного и в грудь себя бить начнет.

Стул скрипнул ножками, и мужчина, поднявшись, начинает ходить туда-сюда маятником, явно нервничая.

— Откуда ты Кирилла знаешь? — я так поняла, что Бизон — это мой новый знакомый… и кличка подходит для большого зверя.

— Пересекались, — косой взгляд. Стас напряжен и о чем-то упорно размышляет, будто решаясь: сказать мне или нет.

— Это не ответ. Хватит темнить, выкладывай, какие у вас дела. Обложили со всех сторон, кавалеры, все ворота обоссали… — бубню недовольно.

— Покажешь сиську, скажу, — решил удивить подростковым заскоком.

— Блин, Лютый! Тебе тринадцать? Не видел грудь женскую? — хохотнула, откинувшись в кресле.

Моя нога, обтянутая капроном, закинута на другую. Туфли-лодочки на высоком каблуке еще больше стройнят и без того длинные ноги. Прекрасно вижу, как смотрит, прокатываясь взглядом. Щупая. Предвкушая, как будет снимать с меня их… Нет, не снимать. Порвет, к чертям собачьим. Что-то жуткое и неудержимое в темных глазах, до мурашек пробирает.

— Поехали ко мне, — голос с хрипотцой будоражит нервишки.

Он приближается, нагоняя сквозняк. Импульсивный. Жесткий. Горячий. Протяни я руку и обратного хода не будет. Лютый одержим мной и этого не скрывает.

Покорить. Присвоить и на полочку трофеев поставить. Сомневаюсь, что им движет великая любовь. Не верю. Даша выросла из тех романтичных штанишек и стала циничной сукой.

— Извини, работы много, — развожу руками, показывая непочатый край, которому не видно конца. — Проверка еще из налоговой…

— Дашка, только скажи и я…

— Снесешь налоговую бульдозером? Лютый, это так не работает! И еще… Я просмотрела внимательно твой договор об инвестировании в нашу фирму, — беру в руки ручку и задумчиво кручу.