Одежда летит к обломкам моего разбитого будильника, а одеяло медленно соскальзывает с кровати. Это просто так нереально. Всего несколько часов назад я был сломанным и разбитым, а теперь... я просто такой целый. Такой чертовски целый.
Я вздрагиваю, когда его губы лениво сталкиваются с моими, его язык сладкий и требовательный. Я понимаю всё и ничего из этого. Изгиб его бёдер. Замершее время. Ожоги от его губ. Его ноги, переплетающиеся с моими. Огонь от его поцелуев. Небеса – здесь. Его дыхание в ухо. Солнце на горизонте.
Тссс, Фрэнки, это всего лишь я.
Я знаю, Джерард, я знаю, что это ты.
Я даже не замечаю, что весь дрожу, пока Джерард не гладит меня по щеке и не шепчет: ""Больше нечего бояться. Я дома, Фрэнки. Теперь я дома"".
Он, наконец, дома, и я тоже, потому что понял, что он – мой дом. Мы дома, потому что мы здесь, мы прямо, блять, здесь. И мы никуда не денемся.
На этот раз, когда мои руки опускаются ниже его бёдер, он не останавливает меня. Его бёдра прижимаются к моим, пока я позволяю взять верх инстинкту и моему ошеломляющему любопытству. Он слегка прикусывает моё плечо, сдавленный стон вибрирует глубоко в его горле.
– Чёрт, Фрэнки, – выдыхает он на ухо, его голос глубокий и рваный.
Я извиваюсь, когда он наклоняется и шутливо щиплет меня за грудь, оставляя поцелуи здесь и там. Его ладонь оборачивается вокруг моего члена, и я стараюсь не дышать слишком затруднённо. Я просто задерживаю дыхание, и пусть он приведёт меня туда, где я знаю, что хочу быть.
***
Я иногда думаю, что души двух людей знали друг друга ещё до того, как эти люди родились.
"Эти души ждут годы, и годы, и годы, а иногда и совсем немного, лелея и взращивая этот маленький кусочек своего возлюбленного внутри себя, чтобы, когда пришло время, они могли вернуть его целым, каким он и был.









