Наблюдаю, как поднимается и опадает с каждым вдохом его грудь. Наблюдаю, как подрагивают его веки, как ресницы откидывают тень. Наблюдаю за ним, бормочущим что-то неразборчивое.

Я хотел бы знать, что ему снится."

"Нет, я хотел бы быть тем, кто ему снится.

Я хотел бы быть лунным светом, падающим на его бледное лицо. Просто чтобы касаться его.

Он шевелится, когда я немного толкаю кровать. Это мои попытки ""случайно"" разбудить его. Я хочу, чтобы он проснулся, и я не был совсем в одиночестве. Он что-то бормочет, потом переворачивается на спину так, что вся его голая верхняя часть тела купается в лунном свете, проникающим через окно над моей кроватью. Он чуть жмурится, но его глаза остаются закрытыми, и он продолжает спать.

Я снова толкаю кровать, на этот раз с большей силой. Мои пальцы вцепляются в матрас, и я дёргаюсь, раскачивая кровать. Я немного раздражаюсь от того, как он может так глубоко спать. Так что я привстаю на кровати, готовый начать прыгать вверх и вниз, чтобы он проснулся, но не от того, что я буду пихать непосредственно его, или позову его по имени. И я встаю, но моя нога запутывается в простыне, и я падаю с кровати. Я приземляюсь на ковёр с огромным шумом, из-за которого, я уверен, проснулся весь дом.

Пару секунд я неподвижно лежу на полу и тихо стону, схватившись за левую ногу, на которую очень неудачно приземлился. Мне чертовски стыдно за то, что меня перехитрила моя же кровать. Через мгновение я слышу шаги своей матери, которые затихают у двери в комнату. Она прислушивается, не умираю ли я тут, или вдруг меня убивают, а потом шаги удаляются, скорее всего потому, что она решает проверить, всё ли в порядке с Оуэном. Затем я понимаю, что Джерард явно не собирается помочь мне встать, а продолжает без движения лежать на кровати.

Протестующе застонав, я заставляю себя подняться с пола, и смотрю на него. Он всё ещё лежит на подушке и мирно спит, находясь в блаженном неведении о моём неловком падении. Я залезаю на кровать и становлюсь рядом с ним на колени, откровенно его разглядывая. Я бы не удивился, если бы произошло землетрясение, а Джерард также посапывал в моей кровати. Как, чёрт возьми, моя жирная задница, встретившаяся с полом, его не разбудила?

Его выдают губы. Они искривляются в мою любимую усмешку даже прежде, чем он открывает глаза, а затем встречается со мной взглядом. Он начинает смеяться, и я тоже улыбаюсь.

– Могу я спросить, какого хрена ты творишь? – выдыхает он между смешками, что заставляет моё сердце зайтись от удовольствия.

– Тсс, – шепчу я, пытаясь утихомирить его. Моя мать стала гораздо внимательнее с моей ""исповеди"" в понедельник. И она бы обалдела, если бы узнала, что Джерард провёл эти две предыдущие ночи так же, как и эту.