И до моего дома как раз осталось совсем немного.

«Вам бы лёд приложить…», — вот нашла же я, что сказать!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вместо того, чтобы ответить как-то адекватно, я врезала ему…

Я была не в восторге от своего поступка. Это было глупо, очень глупо.

Но он тоже хорош! Полез со своим поцелуем и словами «Я твоего разрешения не спрашивал!»

Руки и коленки дрожали от адреналина, который бежал по моим венам. Чувствовала себя не просто взвинченной, а словно дезориентированной. Я не понимала, чего он добивался…

Не нервничай, не нервничай, не нервничай, — проговаривала про себя как заведённая, пытаясь успокоиться.

— Тамара, стой, — раздался за моей спиной его голос.

Остановилась и тяжело вздохнув, обернулась и, открыла было рот, чтобы снова извиниться, как он опередил меня.

— Прости, — сказал вдруг Ладомирский, и я со стуком захлопнула рот. Мне сейчас послышалось? Он сказал «Прости?»

— Вы тоже простите меня. Как-то на рефлексе всё вышло, — пробормотала я и слабо улыбнулась.

— Понял уже, — улыбнулся он, но глаза остались холодными. — Пойдём обратно в машину. Обещаю, Тамара, что больше распускать руки не буду. У тебя довольно тяжёлая рука.

Последнее он сказал с восхищением. Или мне показалось?

— Знаете, я, наверное, лучше дойду пешком. Здесь недалеко осталось, всего пара кварталов. Тем более, ходьба и свежий воздух полезны для меня и малыша, — на самом деле мне было ужасно некомфортно в присутствии Ладомирского.

— Брось, ходьба на каблуках, да ещё и по городу, где свежий воздух наполнен выхлопными газами — совсем не полезно для беременной женщины. Пошли, я обещаю, что буду держать себя в руках. Просто я вдруг разглядел в тебе красивую женщину, Тамара. Я не привык к отказам и к такой реакции, которая последовала от тебя. Тем более, нам ведь ещё нужно заехать за твоими витаминами.

Я стояла не шелохнувшись. Кажется, у меня начинается аллергия на перепады в настроении Ладомирского.

— Тамара… — с нажимом и лёгкой угрозой в голосе произнёс он моё имя.

— Хорошо, — согласилась с неохотой.

Мы вернулись в машину и поехали дальше.

Я продолжала глядеть в окно, а не на Ладомирского. Но иногда кидала на него взгляды. Мужчина периодически морщился. Очевидно, нехило я его приложила. Мысленно поаплодировала себе."

"Прости, мой дорогй малыш… У тебя очень нервная мама и очень странный папа…

Закрыла глаза на доли секунд, собралась с мыслями и повернулась всем корпусом к мужчине.

— Можно вопрос? — решила узнать у него важную для себя информацию.

— Вопрос можно, но ответ не обещаю, — ответил он с усмешкой.