— Что стало с девушкой, которую вы наняли для суррогатного материнства?
На мой вопрос Ладомирский едва заметно напрягся, но ответил:
— Я предоставил девушке выбор — или сделать аборт, или найти для её ребёнка родителей. Также, я дополнительно заплатил ей за возникшие неудобства.
Неудобства? Он называет такой серьёзный процесс создания новой жизни НЕУДОБСТВОМ?!
Во мне вновь подняла голову змея под названием ярость.
Вдох-выдох, вдох-выдох…
Тамара, ты скоро станешь мамой — будь терпимее и держи себя в руках.
Я ведь давно поняла, что у Ладомирского нет души, нет сердца, всю его внутреннюю пустоту заполнил только один цинизм. И как можно быть таким жестоким в своём равнодушии?
Водитель остановил машину у аптеки и вышел из неё. Надо же, Ладомирский уже знает, какие мне нужны витамины…
Бесит!
— Какой вариант она выбрала? — снова спросила его.
Ладомирский небрежно пожал плечом и ответил:
— Аборт.
ЧТО?!
— Как… как аборт? — кажется, я забыла, как нужно дышать.
Как она посмела пойти на аборт? Зачем?
— Тамара, ты всё принимаешь слишком близко к сердцу, — с недовольном в голосе произнёс он. — Ты даже побледнела. Выпей воды и успокойся.
Сам пей свою воду! — хотела рявкнуть в ответ.
— Почему вы её не остановили? — недоумённо спросила его. — Вы ведь и правда, могли найти её ребёнку родителей — семью, которая хочет, но не может иметь детей…
Он снова пожал плечами.
— Это её выбор, Тамара. В следующий понедельник ей уже сделают аборт.
Руслан, Руслан… А ведь в Аду, самое жаркое место уготовлено для равнодушных…
Но с ним было бесполезно вести разговоры о гуманности, поэтому я сказала:
— Дайте мне её номер телефона, — и добавила: — Пожалуйста.
Похоже, Ладомирский не привык так часто удивляться. Что ж, стану его личным рекордом.
— Зачем? Что ты задумала? — опять его голос насквозь пронизан недовольством.
— Я знаю кое-кого, кто очень хочет ребёнка и заплатит девушке хорошие деньги.
Он поджал плотно губы, сощурил чёрные глаза, и я всем своим существом поняла, что он сейчас откажет.
— Руслан Германович, послушайте, — не дала ему дать ответ. — Произошла чудовищная ошибка, в которой виноваты только взрослые. Но почему должны страдать дети? Они ведь не виноваты в том, что произошло. Ни мой ребёнок, ни ребёнок той девушки — они не виноваты. Но они уже живут…
Я склонилась к нему и прошептала:
— Прошу вас, дайте мне помочь её ребёнку обрести жизнь и хорошую семью.
— Ты меня поражаешь, Тамара, — сказал он таким тоном, будто только сейчас узнал, что Деда Мороза не существует. — Хорошо. Я дам тебе её контакты. Но всё равно не понимаю… Тебе что, больше всех надо?
Теперь пришла моя очередь пождать губы.
