Мои губы белеют от ужаса, а конечности становятся деревянными. Под тяжёлым взглядом Сосновского я, объятая паникой, вжимаюсь в угол между дверью и сидением.

- Прошлое наше знакомство оказалось слишком поспешным, - говорит он, а губы его при этом растягиваются в неприятной усмешке. – Думаю нам нужно это исправить. Трогай, - спокойно командует он Виталию, и машина стартует с места.

21

Эдуард

Два дня назад

С трудом отрываюсь от фотографии и снова смотрю на роковую брюнетку.

- Ты поедешь со мной, - во рту внезапно пересыхает, а голос теперь уже и мне самому кажется не таким уж уверенным. – Расскажешь, как всё было на самом деле! С момента аварии!

Вика изворачивается в моих руках и забирает у меня фотографию сына.

- Тебе плевать на него? – она презрительно сощуривается. – На меня тоже плевать?

Я морщу лоб. Ни хера не понимаю.

- На тебя – да, - резко отвечаю я. – А на него… - перед глазами тут же встаёт образ с фотографии. – Как его зовут?

- Матвей, - отвечает она, и лицо её тут же разглаживается. – Он наш сын, Эд.

Скриплю зубами от негодования.

- Какого чёрта ты скрывала его от меня?! – сам не замечаю, как срываюсь на крик. – Я тебя три года оплакивал! На могилу ходил! Жить не хотел! А ты всё это время смеялась надо мной, да?

Руки сжимаются в кулаки. Мне хочется схватить её за горло, но я останавливаю себя. Сперва нужно получить ответы!

- Пошли, - внезапно Вика берёт меня за руку и тащит в сторону дороги. Мы идёт минут пять и подходим к припаркованной на обочине машине.

Вика открывает дверь и садится на водительское место.

Я застываю возле её двери.

- Ты идёшь, или нет? – спрашивает она, беспокойно оглядываясь по сторонам.

Я обхожу машину и сажусь рядом с ней на пассажирское сидение.

- Ну, - требовательно гляжу на неё. – Мне нужно объяснение.

- Эд, - она вдыхает. – Я… я расскажу тебе, как всё было. Только сначала нам нужно увезти Матвея в безопасное место!

Мои брови стремительно ползут вверх.

- Он тут?! – не могу поверить своим ушам я. – В Барселону его притащила?!

- Да, - кивает Вика, заводя мотор. – Но с ним охранники… Круглосуточно не отходят.

- Боже, Вика! – закатываю глаза я. – В какое дерьмо ты вляпалась?

- Ты прав, - обречённо кивает она. – Я в дерьме. Сама во всём виновата… И я знаю, Эд, ты мне ничего не должен… можешь продолжать меня ненавидеть. Только… - она с надеждой смотрит на меня, мягко касаясь моего локтя. – Помоги спасти нашего сына!

Сердце скручивает от жалости к маленькому человеку, которого я ещё никогда не встречал.

- Хорошо, - неожиданно для самого себя соглашаюсь я. – Но сперва ты расскажешь мне всё.

Вика вздыхает и смотрит на меня взглядом потерянного оленёнка.

Когда-то я верил ей. Безоговорочно и слепо.

Но теперь меня подобным не провести.