– А я предлагал, – развёл возмущённо руками пехотинец, – так он послал меня подальше. Высшее образование, видите ли.
– Стесняется, наверное, – сказал Саня, надев кепку, – его призвали пару месяцев назад. «Дух» ещё короче. Хотя смешного тут мало.
Воевать ведь придётся когда-нибудь.
– Нет, не придётся, – выкинул пустую банку за насыпь окопа Селютин, – как с разобранным автоматом в атаку идти?
Парни дружно засмеялись и отправились к взводному, здороваясь на ходу с приятелями. Начиналось пасмурное утро октября, всё ещё полетнему тёплое, но всё-таки осеннее. Эту осень ребята ждали полтора года, и вот она пришла, приближая дембель каждым своим мгновением.
– Пароля, доброе утро, сокол ты наш ясный. Глаз ты наш орлиный! – кричал из своего окопа Харитон в окоп соседний. – Дай мне с весла твоего шмальнуть, а я тебе за это пару выстрелов от РПГ подарю. Вместе с подсумком, веришь, нет? Прямо навсегда. Делай с ними что хочешь. Можешь даже противника по башке ими огреть или вставить гранату куда следует! Я знаю, у тебя фантазии хватит.
– Ты заткнёшься, нет? – вытащил голову из окопа снайпер. – Отслужи ещё полгода для формирования серого вещества в голове, потом обращайся.
– Мне мозг не нужен, – продолжал второй номер расчёта, – я мир вокруг всем своим существом впитываю. Як святой дух. Есть у тебя закурить?
Тут Паролин не удержался от смеха, приподнялся на одно колено и швырнул пачку «Примы» в окоп шутника-соседа.
– Точно дух, – смеялся Паролин, – только навряд ли ты святой. Лучше признайся, что вчера перед сном сожрал? Всю ночь воздух портил. Все ребята худеют на глазах, а с тобой обратное происходит.
– Уметь нужно, – закурил Харитон, выпустив белое облако табачного дыма. – Я, в отличие от тебя, всему радуюсь и от всего пользу получаю. Правда, «карандаши» мне всю малину портят, устаю сильно, – показал один выстрел из окопа боец.
Люди завтракали кто чем. Гремели котелками и кружками, ломали булки хлеба, запивая мякоть томатным соусом консервированной кильки. Пили сгущённое молоко, неохотно отрываясь от банки, передавая её по кругу. Смеялись, уже привычно всматриваясь в хмурое небо Кавказа. Понимание и осознанность того, что солдатские подошвы топчут чеченскую землю, не тревожили коллективный разум подразделений. Наоборот, появился некий непостижимый смысл пребывания здесь, который, казалось, вот-вот раскроется каждому бойцу. Вернуться домой с войны, даже пусть ещё не начавшейся именно для тебя самого. Не это ли звучит восторженно и романтично?
– Появился, хрен сотрёшь, – глядя в окуляр винтовки, сказал Серёга. – Ротный едет. Взводных предупредите! – крикнул он бойцам как можно громче.
– Строиться повзводно! – раздались крики сержантов и командиров взводов.
