Молодой лейтенант очень любил писать письма своим друзьямстудентам, поэтому вместо одной коптилки у него было целых три. Печь он подтапливал ящиками от снарядов, угли которых имеют свойства с треском вылетать из буржуйки. Плюс злоупотребление никотином может достаточно реально убить, если уснуть с сигаретой в зубах.

Мы осторожно выглядывали из-за угла подъезда, наблюдая за тем, как пылает строение. На зарево пожара и разрывы боеприпасов отреагировали наши соседи. На рацию ротного вышла восьмая рота, предлагая помощь в отражении атаки противника. Ротный в своей интеллигентной манере послал всех подальше, добавив, что нам тут и так жарко. Две БМП во дворе уцелели чудом. Они стояли с ощутимой дистанцией от здания, а пули нашего калибра этим машинам не страшны."

"Что было в комнате ротного и как шёл процесс наказания лейтенанта, знают только офицеры. Для нас эта информация была строго засекречена и скрыта под семью печатями командования роты. Ершов вернулся во взвод, который уже успел обжиться в соседнем здании. Прапорщик достал всё, чего не хватало погорельцам, вплоть до боеприпасов. Гранаты и ящики с патронами привезли к обеду. Все мы там были равны до определённой степени. Если бы на месте лейтенанта оказался кто-то из бойцов, мне кажется, произошло то же самое. Тюремный срок получали только за преднамеренное убийство мирного населения или по неосторожности, то есть случайности. По крайней мере, так было у нас в подразделении. Омоновцы, конечно, смеялись до слёз. За такое их бы пересажали как изменников и пособников. Днём солдатам было не до смеха. Ротный был чернее тучи, а «пиджак» тише забитой мыши.

Я крутился у машины Булата и помогал убирать десант. Он не просил меня об этом, просто мне нечем было заняться. Ротному в такие дни лучше не появляться на глаза даже с тяжёлым ранением. И вообще, солдату стоит держаться подальше от начальства – я это уяснил ещё в учебке. Казаков находился на связи, а мне сегодня дали отгул. Как-то все просто забыли, что я есть, и слава богу. Тут Юра вдруг вылез и крикнул Андрея:

– Заводись, Андрюха!

– Что случилось? – спросил Коваль, отвлёкшись от разговора с Истоминым.

– У Макеева проблемы, там одна машина завестись не может.

– Какая?

– Скачкова.

– Еду.

– Я тебе нужен? – переспросил наводчик.

– Нет. Тут недалеко.

– Ну и чего она у тебя то схватывает, то нет? – кричал вопросом на механика Макеев. – Вылезайте из люка, товарищ Скачков!

Саня спрыгнул с машины и встал рядом. Макеев залез сам, но результат был тот же. Лейтенант провёл там добрых пятнадцать минут, пытаясь вникнуть в причины отказа старта двигателя.

– Пусть подсобят нам парни любого взвода, – предложил Саня, – потаскаем её чуть-чуть.