Чеченская грязь – это особый сорт цемента, поэтому лучше смотреть под ноги, чем попусту изводить гуталин. Явившись в расположение капитана, все ещё раз услышали знакомую речь, которая и так отскакивала от зубов. Полные баки, готовность к маршу, зарядка аккумуляторов. Закрепить на бортах машин ящики с боеприпасом с помощью проволоки и не забывать о прогревах движков в ночное время. Очистить ведомые катки и приготовить по фляге воды для охлаждения масляной системы. Иметь в десанте буксировочный трос, хотя бы один, но в каждой машине. Работоспособность связи и исправность системы пожаротушения. Наличие инструмента, начиная с ключей и заканчивая кувалдой. Очистка от грязи приборов наблюдения и многое другое, о чём уже неоднократно говорилось офицерами перед выдвижением на марш. Механики вяло намекали ротному на хроническое недосыпание и просили освободить их от дежурства на связи хотя бы перед штурмом. Командир в свою очередь пообещал им законные четыре часа по уставу, строго взглянув на взводных. Но приказ об отдыхе перед маршем мог вступить в силу только после выполнения всех вышесказанных мероприятий.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Ночью все, кто был в расположении здания администрации, вскочили от взрывов гранат и беспорядочной стрельбы. И грохот доносился не где-нибудь за территорией завода, а прямо у стен. Осколки и пули со свистом бились о бетон, и гул стоял такой, будто на нас напал целый полк. Я вскочил с лежанки и выбежал в подъезд, передёрнув затвор автомата. Навстречу мне вбегали бойцы первого взвода, матерясь все вместе будто в мой адрес. На меня упал парень, сверху на него ещё один, кто-то просто перепрыгнул кучу-малу, а кто-то прошёлся прямо по нам сапогами. Сумятицу в этот непонятный мне инцидент вносила непроглядная темень в подъезде. Сверху спускался ОМОН. Спускались с отборным матом. Матерились все, кроме меня. Я просто пытался встать. Как моё оружие не выстрелило в этот момент – даже не знаю. Поднявшись, я увидел, как были одеты солдаты. Кто в чём, прямо группа Дятлова, не иначе.

– Где боевики? – кричал хриплым спросонья голосом командир ОМОНа.

– Какие, блядь, боевики? – в ответ переспросил кто-то из вбежавших в подъезд.

– Что произошло? Доложить мне немедленно! – твёрдо приказал ротный.

– Докладываю, товарищ капитан, на улицу никому не выходить! – ответил в потёмках Истомин, оглядывая бойцов. – Горит канцелярия нашего «пиджака», а там, как вы знаете, склад боеприпасов первого взвода. У меня всё.

– Личный состав цел? – снова спросил капитан.

– Да, цел.

– Ко мне лейтенанта.

– А он, нам кажется, уже где-то в районе Ханкалы, – засмеялись бойцы.

– Отставить смех, – скомандовал, отдышавшись, Истомин.