Меня обрадовали также. Командир роты снова назначил меня связистом. Этому поощрению я был несказанно рад. Рад как человек, тонущий в спасательном круге. Вроде бы бронежилет должен тебя спасти, а радиостанция на твоей спине, наоборот, привлекает взор меткого вражеского снайпера. Сержанты разбирали подствольные гранаты. Пехотинцы хватали «мухи» и «шмели», унося добро в свои комнаты, окопы и блиндажи.
Все ждали 12:00. Хаттаб то скулил, то воинственно тявкал куда-то в сторону кладбища, но его лай неожиданно заглушили далёкие залпы артиллерии. На втором этаже в расположении уральского ОМОНа загрохотала дальнобойная снайперская винтовка «Корд», которую милиционеры бережно хранили в чёрном и стильном кейсе. При каждом её выстреле нам на головы сыпалась штукатурка. Под разрывами снарядов боевики, скорее всего, даже не понимали, откуда их так жестоко и прицельно долбят. Из её чёрного металлического брюха вылетали пустые гильзы калибра 12,7. Такой калибр пробивает легкобронированную технику, а тут эти пули в клочья рвали человеческие тела.
– Ай-ай-ай, – радостно хлопал в ладоши Герасимов, наблюдая, как маленькие чёрные точки боевиков отступают, уходя в глубь частного сектора. – Пусть бегут, суки. Поиграем в догонялки.
Взрывы мин сопровождались разными цветами. В кирпич – красный, в бетон – белый, а если в цель, то чёрный клубок дыма. Снова прилетели вертолёты, снова завязался замысловатый танец над уцелевшими крышами домов, разнося их неуправляемыми ракетами в щепки, в пыль, в труху. Наблюдатели не могли оторвать глаз от работы главных калибров. После того как улетели вертушки, заработали установки «Град». Реактивные снаряды ложились в шахматном порядке, и это видел сержант Титов с крыши, забравшись туда на свой страх и риск. Многие не могли унять мальчишеский интерес, наплевав на приказы сержантов и офицеров. Потом всё как-то разом утихло. Лишь где-то там, впереди, кто-то вяло постреливал с автоматов. По взводным рациям разнеслась команда ротного о выдвижении всем подразделениям вперёд."
"Кладбище ожило, зашевелилось, задышало молодыми восемнадцатилетними лёгкими бойцов. Материлось и свистело короткими и колкими окриками командиров и сержантов. Растянулись неровные взводные цепи, медленно наступая и прячась за могилами. Снова загремели котелки в вещевых мешках, ударяясь о сапёрные лопатки, нарушая уже никому не нужную тишину. Мы ведь не разведка. В воздухе вдруг засвистели мины. Падали сверху вниз, вырывая куски мёрзлой земли. Мы приближались к частному сектору, откуда совсем недавно бежал неприятель, оставив за собой группу прикрытия. Началась неприцельная автоматная перепалка. Разом полетели две наших «мухи», одна в дом, другая в ворота. Тишина.
