– На вот, поешь, – поделился с Филимоновым Бембетов, – а то завтра тяжко будет Родину защищать.
– А я не пойду на зачистку, – тихо сказал Филимонов.
– Куда ты денешься! – усмехнулся Булат и отложил в сторону бутерброд. – Все пойдут, и ты пойдёшь.
– Я никому ничего не должен, – упёрся Артём."
"– Странная у тебя логика, – глотнул чаю Бембетов. – Родина тебе должна, а ты ей нет? Она ведь тебя вскормила, воспитала, образование дала. И вырос ты не под немцем или китайцем на куске земли в два квадратных километра. Ты благодаря таким же парням, как мы с тобой, рос, и дети твои расти будут в огромной и, надеюсь, великой стране. Войны начинают политики, а мы, солдаты, эти войны заканчиваем. Ты меня понял?
– Да понял я, понял, – согласно закивал головой Филимонов.
– Ну и ладушки, а теперь спать, воин, завтра день тяжёлый будет, – уже у выхода на улицу сказал Булат.
Артём взял кусок хлеба, запихнул его в рот и с трудом прожёвывая, сказал сам себе:
– Я не чувствую Родины – я чувствую только пустоту. Я вообще не понимаю, зачем я здесь в свои двадцать семь…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
– Подъём! Первое отделение, стройся! Умывайтесь! Завтракайте! – командовал Гера, заглядывая в каждую комнату расположения первого взвода. – Обеда не будет, может быть, даже и завтра. Засиделись мы тут, пацаны, пора поработать. В обед начнётся артподготовка, чтобы во дворах я никого не наблюдал. Вам ясно, отцы?
– Ясно, ясно, – кряхтел неповоротливый Любимов, пристраиваясь за Логвиным к фляге с водой.
– Да не пихайтесь вы, – нервничал, ещё не проснувшись, но уже проголодавшись, маленький и щуплый Девятов.
– Откройте мне веки, – загробным голосом и с закрытыми глазами изображал Вия рядовой Фикса.
Застучали котелки и ложки, зашипела каша, пригорая к днищу посудин, потянулся хлеб, насаженный на шомпол автомата, к костру. Взводы завтракали. Ели кто где. Механики – в своих колесницах, сержанты – в десантах машин, пехота – поближе к огню. Пасмурное небо уже не пугало. Здесь приходилось умирать и в солнечную погоду. Снег липкий и чёрный, так не похожий на себя, всё равно уже пах весной.
Бойцы с интересом наблюдали, как у входа администрации с пеной и брызгами мылил свою шею и голову капитан. Замполит спускался по ступеням медленно, будто на ощупь, стараясь растянуть остатки сна ещё на несколько секунд. Прапорщик Калядин давал напутствие механикам о бережном отношении к ротному хозяйству при погрузке в машины.
Замполит принял второй взвод. В этой операции должен командовать офицер, а не сержант-контрактник. Принял неохотно, потому как до сих пор им не командовал, хотя числился командиром по штату. Макеев обрадовал Бригадира, указав пальцем на тяжёлую радиостанцию, стоявшую в углу его комнаты.
