— Впрочем, спорить бессмысленно, — отозвался он. — Уж точно не со знатоком по рыцарским поступкам.
А вот это была ирония. Я уставилась на него, вмиг растеряв всю свою робость.
— Расшифруете?
Синие глаза встретили мой взгляд — впервые со вчерашнего вечера.
— Да нечего тут расшифровывать. Я о вашем подвиге в прошлом году.
Он это серьёзно? Это что, какая-то месть за вчерашнее?
— Я теряюсь в догадках, Андрей Владимирович, вы меня похвалить или оскорбить решили?
Я с готовностью неслась навстречу новой склоке — она давала возможность выпустить на волю скопившиеся внутри эмоции, которые захлёстывали с головой. Вытащить их из себя и пустить в расход как угодно, пусть даже в очередной ссоре. Наплевать.
Он вздохнул и качнул головой:
— И в чём вам здесь померещилось оскорбление?
— Хотя бы в том, что вы мне опять этот чёртов корпоратив припоминаете. Он на мне уже как клеймо. И вообще, с каких пор рыцарство — это проблема?
— С тех самых пор, когда оно всё запутало и усложнило, — его голос звучал глухо и тяжело, своими словами он будто припечатывал меня к месту.
— Н-не уверена, что понимаю…
— Конечно, вы не понимаете, — с непонятной горечью усмехнулся Волков. — Откуда бы вам понимать…
— Ладно, пусть не понимаю, — раздула ноздри я. — Но вы вообще-то не так уж далеко от меня ушли.
— Поясните.
— А разве вы поступили не по-рыцарски? Оставили меня на должности. Даже премии не лишили. Почему вы это сделали?
Волков, склонившийся было над своей кружкой, снова поднял на меня глаза. Посмотрел в упор:
— А вы сами не догадываетесь?
Я сглотнула, смалодушничала и отвела взгляд. Зря, зря, зря я его об этом спросила. Волны жара так и захлёстывали меня до самой макушки. Он не может этого иметь в виду. Просто не может. Такое в голове не укладывалось. Даже если сейчас он на что-то и намекал, то… никак не тогда. Не мог он тогда что-то такое ко мне испытывать. Просто не мог!
— Почему вы молчите? — его голос зазвучал жёстко, требовательно.
Всё вокруг неуловимым образом менялось и как будто безвозвратно. Не менялось только моё стойкое убеждение в том, что я всё понимала неправильно. Я неверно считывала его намёки.
— Я… не знаю, что сказать. Я не уверена, что понимаю.
— А я не верю, что вы настолько наивны.
Лицо моё уже натурально горело. Да просто вообразить себе, что я сейчас озвучу свою безумную догадку… лучше тут же, не слезая со стула, свалиться замертво.
— Вы меня не уволили, потому что я хороший работник.
— Отличная попытка, — усмехнулся он, без капли веселья. — Ещё варианты будут?
Я начинала ощущать себя загнанным в угол зверем, которому перекрыли все пути для отступления.
Мои пальцы, сжимавшие кружку, побелели от напряжения. Казалось, ещё мгновение, и я начну задыхаться.
