— Из… извините.
Он усмехнулся, но совершенно беззвучно — я поняла это по его сбившемуся дыханию.
— А это второе, что меня впечатлило.
Я понятия не имела, о чём он, но Волков будто читал мои мысли:
— Мы встретились позже, и вы едва взглядом меня удостоили. Вежливый интерес, абсолютное безразличие. Я к такому, если честно, не привык.
Да знал бы он, почему я так усердно прятала глаза… Стоять и неприкрыто пялиться на красивого мужика, который к тому же твой будущий начальник! Я была уверена, что меня за одно это вышвырнут из программы. И, выходит, так умело притворялась, что он принял мой ступор за безразличие.
— Все обычно сразу тают, спешат угодить, заискивают. А вы, Евгения Станиславовна, остались совершенно равнодушной. Кажется, тогда я впервые пожалел о том, что всё складывается именно так.
Он говорил о том, о чём я думала, он говорил?.. Нет, нет, нет, не будем зацикливаться на скрытых смыслах.
— Я, конечно, принял правила игры. И вызов.
— В-вызов?..
— Меня задело, — снова усмехнулся он, и сейчас его губы почти касались моего уха, разнося по телу жгучие искорки. — Задело, что вы меня проигнорировали. Я мог решать, оставить вас в программе или вычеркнуть из неё. Мог решать, работать вам в компании или нет. А вам до этого — по знанию или по незнанию — не было никакого дела. Вы настроились играть честно, и… я скоро начну сбиваться со счёта, как, когда и что меня в вас впечатлило.
Если честно, половину из того, что он говорил, я уже не воспринимала. Все мои силы уходили на то, чтобы окончательно не расклеиться и не сползти на пол от всего, что творил со мной его голос.
А где-то ещё трепыхался самый краешек сознания, который вопил, что я дура. Что я могу запросто избавиться от этого наваждения, стоит только настоять. Но я не шелохнулась, заворожённо внимая всему, что говорил мне этот низкий бархатный голос.
— Я… себя не узнаю… по вашим рассказам, — прошептала я. — Слишком… идеально звучит.
Волков хмыкнул, и по движению его дыхания мне показалось, покачал головой:
— Нет в вас ничего идеального.
Вдох-выдох.
— Вспыльчивая, порывистая, своенравная, упрямая.
Вдох-выдох.
— С ума меня сводите. Бесите. Дразните. Выбиваете из равновесия. Не щадите и в плен не берёте. Я никакой вам не нужен — командовать собой не позволите, на колени меня не поставите.
Господи, что же он творил со мной, ирод…
— Не могу и не буду, — прошептала я. — У вас своя жизнь… у меня своя.
— И это тоже, — его голос будто стал ещё ниже, — всегда что-нибудь или кто-нибудь на пути. Все эти Сергеи, Инги, Кати…
Не знаю, как это вышло. Не знаю, как мне удалось, но одно только упоминание имени Катерины из его уст рассеяло густой туман в моей голове. Я с решительностью самоубийцы крутнулась на месте и оказалась с ним лицом к лицу.
