Для своих габаритов этот непостижимый мужчина двигался с поразительной бесшумностью.
Может, конечно, был виноват и завывавший за окнами ветер, который умудрился убаюкать меня настолько, что я никогда бы не подумала… и помыслить не могла бы…
— А…
— Миронова, не орите, — сон ожил и заговорил, в низком голосе звучали предупреждающие нотки. — Вы можете меня не переваривать, можете от меня бежать и даже прятаться, но выбор у вас сейчас небольшой. Или вы позволите мне вас согреть, или я буду судиться со всем «Снежным раем» за то, что они подвергли риску здоровье моего ценного сотрудника.
Все сомнения в том, что происходившее — реально, разлетелись в щепки. У меня дыхание перехватило, пока я пыталась осознать происходящее.
— Значит, вы и правда считаете меня ценным сотрудником? — пискнула я первое, что пришло мне в голову.
— Кто о чём, — вздохнул Волков.
Макушкой я упиралась ему в подбородок, а его левая рука едва заметно, почти лениво переместилась чуть выше моей поясницы. Видимо, он решил не пугать меня сверх положенного и убрал свою руку подальше от моей пятой точки.
Я прикрыла глаза и тяжело сглотнула, впитывая в себя невероятные ощущения, которые дарили его касания. Это было намного, в тысячу раз приятнее, чем я могла бы вообразить себе в фантазиях. Только бы он ничего не заметил…
— Откуда вы узнали, что я з-замерзаю?
Я пялилась в темноту широко открытыми глазами — вокруг ровным счётом ничего не было видно. Я лишь понимала, что смотрю ему куда-то в ключицу, слава богу, обтянутую тканью футболки. Ну, хоть тут он меня пожалел.
— Даже из гостиной слышно, как вы зубами стучите.
Очень смешно. Просто обхохочешься.
— Нет, правда?
Волков помолчал. Наверное, выбирал, какой вариант объяснения будет более предпочтительным.
— Ветер поднялся, температура снизилась. На первом этаже сейчас ещё хуже. Я тоже замёрз.
Я едва не рассмеялась. Да от него тепло шло, как от печки!"
"— Так, значит, вас сюда привёл холодный расчёт? — я сама подивилась своему шутливому тону. Но темнота творила великое и странное дело — она помогала скрыть правду даже от себя, дарила иллюзию неуязвимости, едва ли не вседозволенности, а я могла себе вообразить, что сплю и вижу очень, очень похожий на правду сон.
— Если продолжите ёрничать, Миронова, я покажу вам, что меня сюда привело.
— Как вам не стыдно, — пробормотала я и безо всякого стеснения уткнулась носом ему в футболку. От него едва слышно пахло тонким, невероятно приятным и наверняка дорогущим парфюмом. — Угрожать беззащитной женщине.
Его рука медленно, мучительно медленно прошлась вверх по моей спине, задержавшись у самых лопаток. Лёгкое, едва уловимое касание пальцев, и моё тело с готовностью прижалось к нему ещё ближе.
