– Может, принести обезболивающее? – спрашиваю, напряженно вглядываясь в родное лицо. Еле сдерживаюсь, чтобы не провести ладонью по небритой щеке, не кинуться на шею при посторонних.
– Не надо, – мотает головой Тимофей и, прижавшись губами к моему виску, добавляет чуть тише. – Ты – мое лекарство!
44
К часу ночи наша кухня больше похожа на штаб. Сосед дядя Коля клюет носом над рюмочкой наливки и ни в какую не хочет уходить домой. Хотя Надежда все пытается увести его. На столе, накрытом к чаю, стоят полупустые чашки. А на круглом большом блюде вместо вишневого пирога остались одни крошки.
Сижу на диване в обнимку с Тимофеем. Изредка кошусь на темный экран радионяни. В детской все спокойно. Девчонки спят. Рассеянно смотрю на полыхающий пламенем камин, вид. неющийся через широкий проем. И даже с места не хочу двигаться.
– И все-таки, это Анквист, – глубокомысленно заявляет хмурый Богдан. Насуплено трет затылок и меряет шагами кухню.
– Да ладно вам, – морщится Торганов, сидящий рядом с дядей Колей. – Следствие разберется. Но я ставлю на этого козла, который тут под воротами торчал… Вон дядя Коля видел!
– Страшный человек! – вздыхает Надин дед.
Дергаюсь, отгоняя ужасные мысли. Промедли я несколько минут, и Тимофей бы погиб!
Вовремя чуйка завопила «верни его!». Я и выскочила.
Прижимаюсь к крепкому накачанному боку мужа. Через тонкую майку чувствую его пальцы, слегка сдавливающие мое плечо.
– Не бойся. Я порешаю, – хрипло шепчет он.
Выдыхаю тихонечко, заставляя себя расслабиться. Впервые в жизни я могу положиться на кого-то другого. Тимофей никому не даст нас в обиду.
А я, дура, чуть все не испортила! Поверила не тому человеку.
Прикрываю глаза и сразу из дальних уголков памяти выплывает надменное лицо.
Как я могла поверить этой женщине? И верила до сих пор!
– Пойдем домой, дедуль, – зовет Надежда дядю Колю. – Люди уже спать хотят…
– А ты как же? – смотрит он подслеповато на внучку."
"– Тебя провожу и вернусь, – объясняет она, аккуратно и настойчиво выводя деда из-за стола. Торопливо надевает пуховик. Помогает одеться дяде Коле. И в каждом движении Нади сквозит мягкость и забота. А значит и любовь.
– Оно и правильно, – вздыхает дед. – А ну-ка, двойня! Это ж сколько сил надо! Ты, Тима, у нас герой. Это надо ж! Целая двойня!
– А Лера так… Мимо проходила, – вскользь замечает Надежда под общий смех.
Улыбаюсь довольно. И неожиданно понимаю. Я дома. Рядом с дочками и Тимом. В окружении его друзей, уже ставших моими.
Что там я кричала мужу? Отсужу дом? Вот только мне не нужна эта громадина без Тимофея Морозова?
– Сиди, Тима, – отмахивается старичок, когда Тимофей подрывается встать с дивана. – Мы ж свои люди. К чему эти церемонии?
– Я провожу и вернусь, – повторяет Надя. Теперь уже для меня.
