– Но ты вернёшься? – поцеловал я её ладонь и отпустил.

– Нет, ты что. Ночевать я буду дома. Иначе мать меня не поймёт, – покачала она головой, натягивая брюки.

Я видел, как ноги у неё слегка тряслись. Бедная девочка и старый похотливый осёл. Такую басню товарищ Крылов не написал? А зря. У меня есть отличный материал.

– Да не пошла бы она, твоя мать, – хмыкнул я, помогая ей застегнуть лифчик и целуя в плечо.

– Мы только-только начали хоть как-то общаться. И, если ты не против, я пока не буду ей рассказывать о тебе. Кажется, неприязнь у вас взаимная.

– Скажи, зачем она прислала тебя ко мне? – привалился я плечом к стене в коридоре, когда она уже обувалась.

– Принести подарок.

– И всё?

– Я бы поверила любому её объяснению, – она пожала плечиками. – Я совершенно её не знаю, Арман. До завтра? – развернулась она, а потом вдруг вспомнила. – Ой, нет, завтра же суббота. И мы едем куда-то с её новым… другом, – замялась она.

– Да?! Как она быстро Артурчика забыла. И кто этот её новый… ёбарь?

– Какой-то губернатор, – улыбнулась Янка.

– Как же мне нравится, когда ты улыбаешься, – положил я ладонь так, что и по щеке погладил большим пальцем и к себе за шею подтянул. А вот слово «губернатор» мне совсем не понравилось. – Слушай, а что, если тебе в эту поездку пригласить меня? – прижался я губами к её лбу.

– В качестве кого?

– А ответ не очевиден? Здравствуй, мама! Это мой ёбарь. Не будешь возражать, если он познакомится с твоим? – поясничал я.

И она снова улыбнулась. Определённо, я делал успехи.

– Я опаздываю, – горячо, порывисто меня обняла. – И всё же я лучше не буду ей ничего говорить.

– Хорошо. Пока не говори, – неохотно согласился я. – Позвоню, – и открыл ей зверь с тяжёлым вздохом.

– Буду ждать, – кивнула она.

И ни разу женщину я не провожал, стоя на лестничной клетке и слушая, как стучат вниз по ступенькам каблучки. Только её. Одну.

– Эбнер, у меня проблема, – поставив телефон на громкую связь, сказал я, нервно расхаживая по кухне и глотая вино. – Я, твою мать, кажется… влюбился.

Глава 20. Арман

– Наш Костя, кажется, влюбился… Кричали грузчики в порту, – скорее хрипло прокашлял, чем пропел в ответ Эбнер.

– Прекрати издеваться! У меня нравственная проблема.

– Из-за твоего дурацкого обета?"

"– Ей всего двадцать два, а мне сорок, – не то, чтобы я действительно из-за этого переживал, просто мне хотелось не только о ней думать, но и говорить. А поговорить я мог только с Веней и… его женой. За свои сорок лет брака они давно были как одно целое.

– А можно нескромный вопрос, – вмешалась жена Эбнера. – Армаш, а ты с ней… – она многозначительно покашляла.

– Рита, он же большой мальчик, – нежно глумились они надо мной на пару.