К черту! Подниму дебош на борту, но сойду с этого рейса. Что я теряю-то? Рывком поднимаюсь с кресла. Успеваю только дёрнуться, как меня снова грубо хватают за край куртки.

— Лика... — громко шипит мама. — Сядь.

И тут же рядом возникает обеспокоенная стюардесса.

— Девушка, прошу вас сесть на место.

— Я никуда не лечу. Выпустите меня, — пытаюсь протиснуться мимо бортпроводницы."

"— Успокойтесь, пожалуйста, — лепечет она, заботливо касаясь моей руки. — Самолет уже выруливает на взлетную полосу. У вас паника? Вы боитесь летать?

— Да, паника. Я просто не хочу никуда лететь.

— Лика, сядь! — рявкает моя мать.

И мы уже привлекаем слишком много внимания. Другие пассажиры перешептываются и косятся на нас.

— Девушка, сядьте, пожалуйста! — уже настойчивее просит стюардесса.

— Вы не понимаете, я должна отсюда выйти, — смотрю ей в глаза, как будто она моя последняя надежда.

Понимаю, что если самолёт сейчас взлетит, то я просто окончательно сойду с ума.

Стюардесса явно собирается мне петь и дальше, что я должна сесть и пристегнуться, но вместо этого, нас обеих пошатнуло. Самолёт, все это время уверенно выруливающий на взлетную полосу, тормозит.

По салону тут же проносятся возгласы. Я бросаю взгляд в иллюминатор и четко вижу, как замедляется движение асфальта за стеклом. Это замечает и стюардесса.

— Я очень вас прошу. Сядьте, — бросает она спешно и исчезает из виду.

А я так стою в проходе, вцепившись пальцами в спинку кресла. Сердце в груди стучит настолько громко, что заглушает все происходящее вокруг. Самолёт полностью останавливается под настороженный гул пассажиров.

Бортпроводницы стараются держать лицо, но, видимо, сами не до конца понимают, что вообще происходит.

— Уважаемые пассажиры, с вами на связи командир корабля. Наша авиакомпания приносит свои извинения за возникновение нештатной ситуации. Прошу проявить вас терпение, а гражданку Громову Анжелику Александровну покинуть борт. Вас ждёт муж.

Возмущения среди пассажиров лишь возрастают, а мое сердце летить куда-то вниз. Даже не взглянув на свою мать, я просто считаю шаги до выхода, с трудом передвигая ноги.

— Вы Громова? — та самая стюардесса, что пыталась усадить меня обратно в кресло, теперь удивлённо округляет глаза.

Я уверенно трясу головой. Громова. И никак иначе.

— Вот бы ради меня кто так заморочился. Самолёт остановил... — чуть ли не с завистью вздыхает стюардесса и тянется к рычагу на двери самолёта.

— Да. Он умеет удивлять, — нервно шепчу самой себе, когда меня обдает потоком холодного воздуха.

И это не отрезвляет. Пульс вибрирует по моим венам, заставляя меня дрожать.

Ватными ногами делаю шаг на уже подъехавший трап, цепляясь пальцами за перила.